Тут есть верующие и неверующие. там – все верующие

Для чего Он меня оставил?

Для чего Он меня оставил?

Просмотров: 817     Комментариев: 0

«Сын мой! если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению, управь сердце твое и будь тверд…» (Сирах. 2: 1, 2). Невозможно идти по жизни без искушений. И они не просто нечто неизбежное, то, чего лучше бы не было, но раз есть — приходится мириться.

Искушения, или, говоря привычным современным языком, испытания, — некие трудности, проблемы, опасности, беды и скорби, преодолевая которые, человек растет и обретает нечто новое. Ну а если не преодолевает — что-то утрачивает и, в худшем случае, даже погибает.

Краткий и точный ответ на вопрос о смысле искушений дает в своих записях отец Александр Ельчанинов: «Что умножает в нас духовную силу? — спрашивает он и отвечает: Преодоленное искушение».

Что ж, если результатом преодоления искушений является умножение силы духа, то переоценить значение их невозможно.

Искушениями началось служение миру Господа Иисуса Христа. Сразу же после крещения «…Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола» (Мф. 4: 1). Те три «ловушки», в которые хотел поймать враг Спасителя, мы хорошо помним. На них, однако, дело не закончилось. «И, окончив все искушение, диавол отошел от Него до времени» (Лк. 4: 13).

Отошел, чтобы снова и снова возвращаться с новыми и новыми попытками соблазнить, перехитрить и погубить. И самым тяжелым, самым страшным было последнее искушение Христа. Речь, конечно, не идет о той двусмысленной фантазии, которая легла в основу нашумевшего скандального фильма Скорцезе. Последним искушением Иисуса Христа было ощущение богооставленности.

Предсмертный вопль распятого Спасителя: «“Или, Или! лима савахфани?”, то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27: 46) всегда будет самым пронзительным и горьким вопросом, который задает человек Богу.

Ведь если даже ТАКОЙ Человек ощущал Себя покинутым Богом, удивительно ли, что не удается избежать подобного нам с вами! Так для чего же Он оставляет нас и действительно ли оставляет?

Тусклое стекло веры

Когда-то меня очень тронуло одно место в воспоминаниях Анастасии Цветаевой. Рассказывая о своей неверующей подруге, которая умерла, Анастасия Цветаева замечает, что теперь-то эта подруга, конечно, уверовала. «Это здесь есть верующие и неверующие, ТАМ — все верующие». Сейчас я понимаю: слова, конечно, прекрасные, но не совсем точные.

«Там» действительно неверующих быть не может. Но и верующих нет ни одного. Верить или не верить можно здесь; «там» уже не вера, а знание, одинаково очевидное и для тех и для других. Верующие «там» убедятся в том, что не зря верили, а неверующие — в том, что зря не верили.

Ведь, как написано: «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр.11: 1). «Там», в иной жизни, невидимое и Невидимый станут видимыми даже для слепых. И хочется спросить: «Почему же только там, почему не здесь».

«Если Ты есть, Господи, зачем прячешься?» Как бы много проблем — нравственных, политических, всяких иных — разрешилось, если бы для всех без исключения присутствие рядом Судии Праведного было бы не менее очевидно, чем присутствие другого человека.

Трудно даже представить себе, какой идеальный порядок царил бы в мире людей, когда бы на месте веры было бы знание. «Теперь, — пишет апостол Павел, — мы видим как бы сквозь тусклое стекло, тогда же лицом к лицу…» (1 Кор. 13: 12). Но «стекло» порой бывает не просто тусклое, а непроницаемое.

Зачем же не сделает его Господь прозрачным?! Понятно, если бы Он не хотел, чтобы мы о Нем знали. Вот ведь диавол не желает быть нам известным, он очень заинтересован в том, чтобы люди думали, будто его нет. И это логично. Делать гадости гораздо сподручнее инкогнито.

Бог же, наоборот, желает нам блага и спасения и Сам же говорит, что спасение и благо только в Нем. «Да не смущается сердце ваше и да не устрашается. Веруйте в Бога…» (Ин. 14: 1). «Взыщите Меня, и будете живы» (Ам. 4: 5). Но зачем же верить и искать, когда можно бы знать и видеть?! Как прекрасна, безопасна, справедлива стала бы жизнь человечества, будь присутствие Божие зримо и осязаемо в той мере, которая исключает всякое сомнение.

Диктатура точного знания

Но нет, не прекрасна стала бы наша жизнь и не было бы в этой жизни места никакому добру! Даже то, что мы называем добром, утратило бы право им называться, когда бы на смену вере пришло достоверное знание.

Иллюстрируя это, я иногда задаю детям в школе, где преподаю, такой вопрос: «Приведите пример какого-нибудь доброго поступка». Дети обычно рассказывают, как кто-то с кем-нибудь поделился, кому-то помог и проч.

«А теперь представьте, что он не хотел этого делать, но кто-то из старших ребят велел это сделать и пригрозил: “Не поделишься — получишь!” Разумеется, тут любой поделится. Будет ли такой поступок добрым?» Даже самые маленькие дети, смеясь, говорят, что нет, конечно, не будет. Но ведь поступок один и тот же.

И результат одинаковый! «Нет! — смеются дети. — Он испугался, поэтому поделился». Вот и наши с вами добрые поступки были бы подобными, если бы мы не просто верили, а твердо и опытно знали, что Тот, Кто сказал «не укради, не лжесвидетельствуй, не пожелай чужого, не суди и т. д.

», всегда рядом, за всем наблюдает и моментально накажет ослушника. Никакой тоталитарный режим не способен сделать жизнь более невыносимой.

Даже если когда-нибудь «в целях безопасности» везде и всюду Поставят камеры видеонаблюдения и каждый сможет получить о нас полную информацию, где, когда, с кем мы были, что делали и что говорили, это будет не так страшно. В душу-то ведь никакая камера не проникнет. Если не могу свободно делать и говорить, могу хотя бы свободно думать и чувствовать! Здесь же все будет под контролем: и мысли, и чувства. И то, что Контролирующий благ и праведен, не очень облегчит ситуацию.

Разумеется, случись такое, никто бы произвольно не совершал никаких даже самых мелких грешков, а согрешив нечаянно, умирал бы от страха перед неизбежной карой. Поспешно умолял бы о прощении, но не из раскаяния, а из того же страха возмездия. Хороша бы была жизнь! Абсолютное благополучие и абсолютный страх. Полное отсутствие проблем и еще более полное отсутствие свободы.

«Но ведь, — возразят мне, — вы, верующие, так и поступаете, так и живете. Знаете, что находитесь “под постоянным контролем”, и на этом строите свое поведение». Нет, не так! Мы не знаем — мы верим. Вера отличается от знания тем, что не лишает свободы. Знание — лишает.

Та реальность, которая открывается верующему, оставляет ему возможность выбора — принять ее или не принять. Знание такой возможности не оставляет. Что выбирать, когда все ясно и очевидно? Бог желает веры нашей, доверия Ему, оставляя возможность не поверить и отвергнуть.

Свобода — дар опасный, трудный и ответственный, но не будет ее — не будет и человека. «Там», в жизни будущего века будет уже не вера, а знание, потому что здесь мы созреваем и формируемся, здесь — труд и подвиг, а там — либо «венец правды», для тех, кто «подвигом добрым… подвизался, течение совершил, веру сохранил» (2 Тим.

4), либо вечный стыд и беспросветная горечь от того, что ты не стал тем, кем мог стать и должен был стать.

Встреча будет неожиданной

Конечно, любая подлинная вера опирается не на те или иные доводы, а на духовный опыт, на ощущение Божественного присутствия. Иногда оно бывает столь сильным, что можно говорить уже о том, что Господь воспринимается нами ощутимее, чем то, что мы видим, слышим, осязаем.

Именно так переживал близость Бога псалмопевец Давид, сказавший о себе: «Всегда видел я пред собою Господа, ибо Он одесную меня; не поколеблюсь» (Пс. 15: 8). Но, даже ощущая присутствие Господа, мы не всегда можем быть уверены, Его ли это присутствие.

Так легко принять за Бога собственную фантазию, чисто психологическое воодушевление, все то, что на языке Церкви называется «прелесть». Митрополит Антоний Сурожский рассказывал, как к нему обратилась женщина, которая утратила ощущение присутствия Бога, которое раньше не покидало ее.

Она боялась, что ощущение близости Божией не вернется, но еще больше — что примет за посещение Господа переживание, которое никакого отношения к Богу не имеет. «Лучше вообще ничего не чувствовать, чем это!» Очень честный и трезвый подход. Не стоит искать никаких возвышенных переживаний. Доверимся во всем Господу.

Он Сам знает, когда и с какой силой напомнить о Себе, в чем и каким образом обнаружить свое присутствие. Одна закономерность все же, кажется, известна. Бог чаще всего являет Себя человеку неожиданно, любая встреча с Ним происходит по Его инициативе и при таких обстоятельствах, о которых мы и не предполагаем. Нам же неуместно торопить Его и показывать нетерпение.

Двухтысячелетний опыт Церкви говорит нам, как возделывать почву своего сердца, чтобы оно было способно отзываться на голос Божий и не перепутать его с любым другим голосом. «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» (Мф.7: 7,8). А то, что стучаться порой приходится долго, пусть не охладит веру. Тот, Кто обещал отворить, слово сдержит.

Одной из первых книг о вере, которые мне довелось прочитать, была книга архимандрита Софрония Сахарова «Старец Силуан». Прочитав ее начало, я уже не мог оторваться до конца, и когда дочитал, не сомневался: истина во Христе и в Его Церкви. Пусть же начало этой книги и будет окончанием нашего разговора о кажущейся богооставленности человека:

«Жил на земле человек, муж гигантской силы духа, имя его Симеон. Он долго молился с неудержимым плачем: “Помилуй меня”; но не слушал его Бог.

Прошло много месяцев такой молитвы, и силы души его истощились; он дошел до отчаяния и воскликнул: “Ты неумолим!” И когда с этими словами в его изнемогшей от отчаяния душе еще что-то надорвалось, он вдруг на мгновение увидел живого Христа: огонь исполнил сердце его и все тело с такой силой, что, если бы видение продлилось еще мгновение, он умер бы.

После он уже никогда не мог забыть невыразимо кроткий, беспредельно любящий, радостный, непостижимого мира исполненный взгляд Христа, и последующие долгие годы своей жизни неустанно свидетельствовал, что Бог есть любовь, любовь безмерная, непостижимая».

Протоиерей Игорь Гагарин

Журнал “Нескучный сад”

Источник: https://eparhia-saratov.ru/Articles/article_old_59298

Примеры того, как умирают верующие и неверующие в Бога люди

В настоящее время готовим к печати книгу свидетельств братьев и сестер из церкви г.Регенсбурга (Германия) под названием “Письмо Христово”. Сестра Татьяна Жембровская уже отошла в вечность, но оставила свои размышления о смерти. Предлагаю вашему вниманию ее наблюдения из жизни.

Пастор русскоязычной церкви в г.Регенсбурге Владислав Вигель и его жена Марина

Мне пришлось не раз видеть кончину верующих и неверующих. Бывает, что скоропостижная смерть настигает как тех, так и других.

Бывает, что человек долго болеет, мучается, причём страдания могут быть невыносимыми как для тех, так и для других. Важнее, наверное, отношение к смерти, по- ведение в дни болезни и перед кончиной. Я помню случай, когда 17-летняя дочь верующих родителей лежала в больнице с тяжёлым заболеванием.

Её посещали христиане, с ней вели беседы, она вроде и слушала, но не было обращения к Богу. Я её знала, тоже навещала. Умерла она от кровоизлия- ния в мозг. По свидетельству медсестёр, врачей и больных из палаты, она до последнего кричала: «Спасите меня, меня тянет вниз. Ноги мои погружаются в огонь.

O, как жарко! Дайте пить!». Потом начались судороги, в которых она и умерла. Лицо её было искажено ужасом, страхом. Ещё один случай.  

В церкви была бабушка Александра Мефодьевна, у неё был рак желудка. Сколько могла – ходила на богослужения. Помню, она прочитала стихотворение, попрощалась с церковью, а через две недели её не стало. Дома лежала тихо, ни на что не жалуясь, никому не докучая, светлая вся.  

Всем, кто её навещал, улыбаясь, говорила, что с радостью ждёт встречи с Господом, ничего не боится. Так тихо и неза- метно ушла в небесные обители.  

Не могу не рассказать о пасторе церкви Валентине Яковлевиче Фот из города Прокопьевска Кемеровской области.  

Книга также включает в себя проповеди, выступления и интервью, опубликованные в различных источниках за долгие годы служениня брата.

В 12 лет покаялся, в 16-летнем возрасте принял крещение, а в 29 был рукоположен на служение благовестника. Много трудился для Господа, но болезнь, которую он таил, стала препятствовать ему в служении. Его прооперировали, и он дальше начал вести активную жизнь служителя. В 50 лет болезнь обострилась.

Пришлось обратиться к врачу, который определил кровоточащую злокачественную опухоль. Последние месяцы рак буквально съедал его тело. Валентин Яковлевич терпеливо переносил ужасные боли. За несколько минут до смерти он помолился вслух и попросил, чтобы Господь переселил его в небесные обители.

И Господь услышал его молитву.  

Читайте также:  Как поминать умерших, молитвенное поминовение

Или вот сосед, уже пожилой человек. Всю жизнь пропьянствовал, мучил свою жену, валялся во дворе, потом его парализовало, несколько лет лежал, прикованный к кровати. Уже не пил, но как издевался над женой, которая терпеливо за ним ухаживала.

Я пыталась с ним поговорить, но жена не до- пустила, ссылаясь на то, что он ничего про Бога слышать не хочет. А он боялся умирать. Если она отлучалась в магазин, он дико кричал, звал её, соседей, бросал на пол вещи с при- кроватного столика.

Так и умер.  

Люди боятся смерти, хотя считается неприличным говорить о ней. Больного человека всячески обманывают, обещая выздоровление, и то время, в которое человек ещё успел бы примириться с Богом, бывает утеряно. Я знаю женщину, которая таким образом «берегла свою маму», а после её смерти уверовала сама, и как же ей тяжко было потом, как она винила себя.  

Для неверующих смерть – это крушение всех надежд, это депрессия, это слёзы, это порой ожесточение.  

Для верующих смерть – это начало жизни в новом Царстве, это радость встречи со Христом, это конец всем тревогам, печалям.  

Я помню, когда сама узнала свой диагноз, будучи ещё неверующей, то не могла ни есть, ни спать. Я рыдала и стенала. Всё думала: «На кого же я детей оставлю?» Меня страшили страдания телесные, неизвестность. Я считала, что это ужас, но несправедливо. Как всё изменилось, когда я стала верующей. Я всё это отдала в руки Господа, мне стало легко и просто.

Господь со мной, и в страданиях не оставит. Я знаю, что с потерей земной жизни приобрету несравненно лучшее, исчезли все страхи, я не плачу и сплю спокойно. Господь жив, и я буду с Ним жить вечно. Аллилуйя! Слава Ему! А то время, которое Бог даёт ещё здесь на земле, можно употребить для Божьей славы, для прославления Его имени, для свидетельства о Нём.

  

Источник: https://trubchyk.livejournal.com/890520.html

Вселенская родительская суббота: Там — все верующие

Перед началом и в дни Великого Поста, перед тем, как мы сделаем первый шаг навстречу Пасхе, звучит под сводами храмов слово нашей любви ко всем тем, кто прежде нас шел дорогой жизни: «Упокой, Господи, души усопших раб Твоих!» Это — молитва обо всех, ибо, по замечательному слову Анастасии Цветаевой, «тут только есть верующие и неверующие. Там — все верующие». Теперь они все видят то, во что мы только веруем, видят то, во что когда-то они же запрещали веровать нам. И, значит, для всех них наше молитвенное воздыхание будет драгоценным даром.

Дело в том, что человек умирает не весь. В конце концов, еще Платон спрашивал: почему, если душа всю жизнь борется с телом, то с гибелью своего врага она должна сама исчезнуть? Душа пользуется телом (в том числе и мозгом и сердцем), как музыкант пользуется своим инструментом. Если струна порвалась, мы уже не слышим музыки. Но это еще не основание утверждать, что умер сам музыкант.

Люди скорбят, умирая или провожая умерших, но это не есть свидетельство о том, что за дверью смерти только скорбь или пустота.

Спросите ребенка в утробе матери — желает ли он выходить оттуда? Попробуйте описать ему внешний мир — не через утверждение того, что там есть (ибо это будут реалии, незнакомые ребенку), а через отрицание того, что питает его в материнском чреве. Что же удивляться, что дети, плача и протестуя, приходят в наш мир? Но не таковы ли скорбь и плач уходящих?

Лишь бы рождение не сопровождалось родовой травмой. Лишь бы дни подготовки к рождению не были отравлены. Лишь бы не родиться в будущую жизнь «извергом».

Мы вообще, к сожалению, бессмертны. Мы обречены на вечность и на воскрешение.

И как бы нам не хотелось прекратить свое существование и не нести наши грехи на Суд — вневременная основа нашей личности не может быть просто унесена ветром времени… «Хорошие новости из Иерусалима» состояли в том, что качество этого нашего приснобытия может стать иным, радостным, бессудным («Слушающий слово Мое на Суд не приходит, но пришел от смерти в жизнь» Ин. 5,24).

Или непонятно, что такое душа? Есть ли она? Что это такое? — Есть. Душа — это то, что болит у человека, когда все тело здорово. Ведь говорим же мы (и ощущаем), что не мозг болит, не сердечная мышца — душа болит. И напротив — бывает, что при муке и скорби что-то в нас радуется и чисто поет (так бывает с мучениками).

«Смерти нет — это всем известно. Повторять это стало пресно. А что есть — пусть расскажут мне…» — просила Анна Ахматова. О том, «что есть», и говорят родительские субботы.

Взращивает человек в себе семена любви, добра, веры, всерьез относится к своей душе — и его жизненный путь венчается успением. Если же разрушение он нес себе и окружающему миру, раной за раной уязвлял свою душу, а грязь из нее, неухоженной и заросшей, выплескивал вовне — конечный, смертный распад завершит его прижизненное затухание.

Жить в двери нельзя — это верно. И в смерти нет места для жизни. Но есть еще жизнь за ее порогом. Смысл двери придает то, доступ к чему она открывает. Смысл смерти придает то, что начинается за ее порогом. Я не умер — я вышел.

И дай Бог, чтобы уже по ту сторону порога мог я произнести слова, начертанные на надгробии Григория Сковороды: «Мир ловил меня, но не поймал».

Протодиакон Андрей Кураев

«Все ли равно как верить» — М., 1997.

Источник: http://pravsobor.kz/STATII/Life_after/tam_vse_veryat.html

Тут есть верующие и неверующие. Там — все верующиеОбелиск Волгоград | Обелиск Волгоград

Автор статьи

Дьякон Андрей Кураев

профессор богословия, публицист

Одно из самых тягостных зрелищ на свете — поминки, совершаемые атеистами. Вот все пришли домой от свежей могилы. Встает старший, поднимает рюмку… И в этот момент все просто физически ощущают, что что-то могут и должны они сделать для того, с кем только что они простились.

Молитва об ушедших — это потребность сердца, а не требование церковной дисциплины.

Сердце требует: помолись!!! А рассудок, покалеченный еще школьными уроками безбожия, говорит: «незачем, молиться некому и не о ком: небеса полны разве что радиоволнами, а от того человека, с которым мы жили еще три дня назад, не осталось уже ничего, кроме того безобразия, которое мы только что засыпали землею». И вот даже на лицах людей отражается эта внутренняя ошибка. И звучат столь ненужные слова: «Покойный был хорошим семьянином и общественным работником»…

Нас не было — нас не будет. Так не есть ли человек, чья жизнь нелепо мелькает меж двумя пропастями небытия, не более чем «покойник в отпуске»?.. Я умру, а мир останется полным, как новехонькое яйцо. Борис Чичибабин однажды дал безжалостно-точное определение смерти, как она предстает неверующему человеку:

Как мало в жизни светлых дней, Как черных много! Я не могу любить людей, Распявших Бога! Да смерть — и та! — нейдет им впрок Лишь мясо в яму, Кто небо нежное обрек

Алчбе и сраму.

Что люди выносят с кладбища? Что сам ушедший смог обрести в опыте своего умирания? Сможет ли человек увидеть смысл в последнем событии своей земной жизни — в смерти? Или и смерть — «не впрок»? Если человек перейдет границу времени в раздражении и злости, в попытке свести счеты с Судьбой, — в Вечности отпечатлеется именно такой его лик… Поэтому-то и страшно, что, по мысли Мераба Мамардашвили, «миллионы людей не просто умерли, а умерли не своей смертью, т.е. такой, из которой никакого смысла для жизни извлечь нельзя и научиться ничему нельзя». В конце концов, то, что придает смысл жизни, придает смысл и смерти… Именно ощущение бессмысленности смерти делает столь тяжелыми и неестественными похороны атеистов.

Для сравнения сопоставьте Ваше ощущение на старом кладбище, где покой людей, сторожат могильные кресты, с тем, что чувствует Ваше же сердце при посещении советских звездных кладбищ. Можно с мирным и радостным сердцем гулять — даже с ребенком — по кладбищу, скажем, Донского монастыря. Но не чувствуется мира на советском Новодевичьем…

В моей же жизни был случай прямой такой встречи. В 1986 году в пожаре в Московской духовной академии сгорели пятеро семинаристов. Хоронили их на городском кладбище Загорска. И вот, впервые за десятилетия на это кладбище пришли священники — не таясь, в облачениях, с хором, с молитвой.

Пока студенты прощались со своими однокурсниками, один из монахов отошел в сторонку и тихо, стараясь быть максимально незаметным, стал ходить среди соседних могил. Он кропил их святой водой. И было такое ощущение, что из-под каждого холмика доносится слово благодарности.

В воздухе как бы растворилось обещание Пасхи…

Или вот иной пример неуничтожимости человека. Попробуйте, взяв в руки книгу, помолиться об ее авторе.

Берете в руки Лермонтова — скажите про себя, раскрывая нужную Вам страничку: «Господи, помяни раба твоего Михаила», Прикасается Ваша рука к томику Цветаевой — вздохните и о ней: «Прости, Господи, рабу Твою Марину и приими ее с миром». Все будет прочитываться иначе. Книжка станет больше самой себя. Она станет встречей с человеком.

Пушкин (упокой, Господи, раба Твоего Александра!) среди обстоятельств, которые человека делают человеком, называл «любовь к отеческим гробам». Каждого человека ждет отправление «в путь все. земли» (Иис. Нав. 23,14).

Не может быть вполне человеком тот, кого никогда не посещала мысль о смерти, кто никогда в тайнике своего сердца не повторял те слова, которые произнес преп. Серафим Саровский: «Господи, как мне умирать будет?»

Событие смерти, ее таинство — одно из важнейших событий во всей жизни человека. И потому никакие отговорки типа «некогда», «недосуг» и т.п. не будут приняты ни совестью, ни Богом, если мы забудем дорогу к родительским могилам. Надеюсь, мы никогда не доживем до тех лет, когда исполнится мечта Елены Рерих: «кладбища вообще должны быть уничтожены как рассадники всяких эпидемий».

Для восточного мистицизма тело человека — лишь тюрьма для души. По высвобождении — сжечь и выбросить. Для христианства тело — храм души. И верим мы не только в бессмертие души, но и в воскресение всего человека.

Потому и появились на Руси кладбища: семя бросается в землю, чтобы с новой космической весной взойти. По слову ап. Павла, тело — храм духа, живущего в нем, а, как мы помним, «и храм поруганный — все храм».

И потому тела дорогих людей у христиан принято не бросать в огненную бездну, а класть в земляную постель…

Перед началом и в дни Великого Поста, перед тем, как мы сделаем первый шаг навстречу Пасхе, звучит под сводами храмов слово нашей любви ко всем тем, кто прежде нас шел дорогой жизни: «Упокой, Господи, души усопших раб Твоих!».

Это — молитва обо всех, ибо, по замечательному слову Анастасии Цветаевой, «тут только есть верующие и неверующие. Там — все верующие». Теперь они все видят то, во что мы только веруем, видят то, во что когда-то они же запрещали веровать нам.

И, значит, для всех них наше молитвенное воздыхание будет драгоценным даром.

Дело в том, что человек умирает не весь. В конце концов, еще Платон спрашивал: почему, если душа всю жизнь борется с телом, то с гибелью своего врага она должна сама исчезнуть? Душа пользуется телом (в том числе и мозгом и сердцем), как музыкант пользуется своим инструментом. Если струна порвалась, мы уже не слышим музыки. Но это еще не основание утверждать, что умер сам музыкант.

Люди скорбят, умирая или провожая умерших, но это не есть свидетельство о том, что за дверью смерти только скорбь или пустота.

Спросите ребенка в утробе матери — желает ли он выходить оттуда? Попробуйте описать ему внешний мир — не через утверждение того, что там есть, (ибо это будут реалии, незнакомые ребенку), а через отрицание того, что питает его в материнском чреве. Что же удивляться, что дети плача и протестуя, приходят в наш мир? Но не таковы ли скорбь и плач уходящих?

Лишь бы рождение не сопровождалось родовой травмой. Лишь бы дни подготовки к рождению не были отравлены. Лишь бы не родиться в будущую жизнь «извергом».

Мы вообще, к сожалению, бессмертны. Мы обречены на вечность и на воскрешение.

И как бы нам не хотелось прекратить свое существование и не нести наши грехи на Суд — вневременная основа нашей личности не может быть просто унесена ветром времени… «Хорошие новости из Иерусалима» состояли в том, что качество этого нашего приснобытия может стать иным, радостным, бессудным («Слушающий слово Мое на Суд не приходит, но пришел от смерти в жизнь» — Ин. 5,24).

Или непонятно, что такое душа? Есть ли она? Что это такое? — Есть. Душа — это то, что болит у человека, когда все тело здорово. Ведь говорим же мы (и ощущаем), что не мозг болит, не сердечная мышца — душа болит. И напротив — бывает, что при муке и скорби что-то в нас радуется и чисто поет (так бывает с мучениками).

Читайте также:  Історії про переживання смерті близьких

«Смерти нет — это всем известно. Повторять это стало пресно. А что есть — пусть расскажут мне…» — просила Анна Ахматова. О том, «что есть», и говорят родительские субботы, восходящие к празднику Успения. Праздник… Но это ведь день кончины Богоматери. Почему же — праздник?

А потому, что смерть не есть единственный способ кончины. Успение — антоним смерти. Это, прежде всего — не-смерть. Два этих слова, различающихся, в языке любого христианского народа, означают радикально противоположные исходы человеческой жизни.

Взращивает человек в себе семена любви, добра, веры, всерьез относится к своей душе — и его жизненный путь венчается успением.

Если же разрушение он нес себе и окружающему миру, раной за раной уязвлял свою душу, а грязь из нее, неухоженной и заросшей, выплескивал вовне — конечный, смертный распад завершит его прижизненное затухание.

Отныне (в смысле — со времени воскресения Христа) образ нашего бессмертия зависит от образа нашей любви. «Человек поступает туда, где ум имеет свою цель и любимое им» — говорил преп. Макарий Египетский.

На иконе Успения Христос держит на руках младенца — душу своей Матери. Она только что родилась в Вечность. «Господи! Душа сбылась — умысел твой самый тайный!», — можно было бы сказать об этом миге словами Цветаевой.

Душа «сбылась», исполнилась — и в слове «успение» слышатся отголоски не только «сна», но и «спелости» и «успеха».

«Время умирать» (Эккл. 3,2). Может быть, самое разительное отличие современной культуры от культуры христианской — в неумении умирать, в том, что нынешняя культура не вычленяет в себе это время — «время умирать». Ушла культура старения, культура умирания.

Человек подходит к порогу смерти, не столько стараясь всмотреться за его черту, сколько без конца оборачиваясь назад и с ужасом вычисляя все разрастающееся расстояние от поры своей молодости.

Старость из времени «подготовки к смерти», когда «пора о душе подумать», стала временем последнего и решительного боя за место под солнцем, за последние «права»… Она стала временем зависти.

У русского философа С Л. Франка есть выражение — «просветление старости», состояние последней, осенней ясности. Последняя, умудренная ясность, о которой говорят строки Бальмонта, списанные «современностью» в раздел «декадентства»:

День только к вечеру хорош. Жизнь тем ясней, чем ближе к смерти. Закону мудрому поверьте — День только к вечеру хорош.

С утра уныние и ложь И копошающиеся черти… День только к вечеру хорош.

Жизнь тем ясней, чем ближе к смерти.

Здесь приходила к человеку мудрость. Мудрость — это, конечно, не ученость и не энциклопедичность, не начитанность. Это — знание немногого, но самого важного. Потому-то к монахам — этим «живым мертвецам», при постриге как бы умершим для мирской суеты и потому ставшим самыми живыми людьми па земле, — и ездили энциклопедисты за советом.

Гоголь и Соловьев, Достоевский и Иван Киреевский, лично беседовавший с Гегелем и Шеллингом, своих главных собеседников нашли в Оптиной пустыни. Потому что здесь разговор шел «о самом важном».

Самым важным Платон — отец философов — называл вот что: «Для людей это тайна: но все, которые по-настоящему отдавались философии, ничего иного не делали, как готовились к умиранию и смерти».

В середине нашего века константинопольский патриарх Афинагор I так говорил о времени умирания: «Я хотел бы умереть после болезни, достаточно долгой, чтобы успеть подготовиться к смерти, и недостаточно длительной, чтобы стать в тягость своим близким.

Я хотел бы лежать в комнате у окна и видеть: вот Смерть появилась на соседнем холме. Вот она входит в дверь. Вот она поднимается по лестнице. Вот уже стучит в дверь… И я говорю ей: войди. Но подожди. Будь моей гостьей. Дай собраться перед дорогой. Присядь.

Ну вот, я готов. Идем!»…

Помещение жизни в перспективу конца делает ее именно путем, придает ей динамику, особый вкус ответственности. Но это конечно, лишь, если человек воспринимает свою смерть не как тупик, а как дверь. Дверь же — это кусочек пространства, через который входят, проходя его. Жить в двери нельзя — это верно.

И в смерти нет места для жизни. Но есть еще жизнь за ее порогом. Смысл двери придает то, доступ к чему она открывает. Смысл смерти придает то, что начинается за ее порогом. Я не умер — я вышел.

И дай Бог, чтобы уже по ту сторону порога мог я произнести слова, начертанные на надгробии Григория Сковороды: «Мир ловил меня, но не поймал».

«Все ли равно как верить» — М., 1997.

Источник: http://obelisk-vlg.ru/tut-est-veruyushhie-i-neveruyushhie-tam-vse-veruyushhie/

Неверующий верующий

Сараджишвили Мария

В издательстве Данилова монастыря вышла новая книга Марии Сараджишвили. История Любопытной Варвары – это история воцерковления девушки с советским прошлым. Ее детство прошло в те годы, когда ее страна была большой, а конфликты на национальной почве были редким явлением. Это потом все изменилось, и разделения стали проникать во все поры жизни.

Люди потянулись к вере и, возможно, интуитивно доверяя Церкви себя и свое будущее, объединялись в церковные общины.

Одной из таких тбилисских общин, где братьями и сестрами во Христе были грузины и русские, их горестях и радостях, а главное об их стремлении научиться жить по вере, которая была и остается у нас общей, – рассказы грузинской писательницы. Ее книги уже выходили в нашем издательстве.

Читатели полюбили Марию как автора книги «Не спешите осуждать» и рассказов, вошедших в сборник «Национальный вопрос и моя мама». Надеемся, что новая книга писательницы также не оставит равнодушными всех, кому близка тема человека в Церкви.

«Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное»

(Мф. гл. 18).

Если Варвару можно смело назвать верующей неверующей, то Бичико тем же выражением, но только наоборот. Бичико – это пожилой сосед Елены по даче. Участок у него совсем запущенный, во дворе – трава по колено и  шаткое сооружение  типа  голубятни, – хозяину в тени посидеть.

Среди высокой травы то тут, то там виднеются 10 ульев – главное достояние Бичико, оно же его головная боль по совместительству (цветы на горе быстро отцветают и приходится пчел пичкать сахаром. Накладно да и клиенты мед неохотно берут).

Еще для полноты картины стоит сказать, что у проволочной калитки стоит музейный Запорожец с ржавыми боками.

Бичико при случае возил Елену с горы и назад, если наскребал на бензин. Он же привозил священника причащать  парализованную  тетю Раю и всегда категорически отказывался от денег, говоря:

– Раз вы верите, что это ей чем-то поможет, как я что-то с вас возьму? Нехорошо выйдет.

Елена при случае рассказывала ему интересные моменты из Житий Святых, современных чудес, но Бичико  слушал это из вежливости и отвечал общими фразами:

– Все бывает… Занимательно, конечно…

Само собой разумеется, ему не приходило в голову молиться за едой дома у Елены или каким-то образом проявлять свои религиозные чувства. Тем более что он всегда отказывался от каких-либо приглашений в гости. Обычно Бичико подходил к воротам Елены, еле слышно стучал в железную калитку и предлагал:

– Я еду в город к 5 часам. Не нужно ли кого подвезти?

Как-то на этот пятичасовой рейс напросилась Варвара. Ехать в драндулете Бичико был еще тот экстрим. На полном ходу сами собой открывались и закрывались двери то справа, то слева. Несколько минут они ехали молча, то и дело подпрыгивая на валунах горной дороги. Потом Варвара попыталась разговорить молчаливого попутчика. На первые  общие вопросы услышала неожиданное признание.

– Мне вообще трудно  общаться с людьми.

– Почему?

– Я… я стесняюсь звука собственного голоса…

«Вот это тип!» – поразилась Варвара и тут же с жаром принялась уверять его, что голос у него «очень даже хороший: не тихий и не громкий, а вполне то, что надо».

Постепенно Бичико разговорился, и выяснилось следующее.

– Я из-за своих комплексов и друзей растерял… Точнее не только из-за этого… У них семьи, а я один… У меня всю жизнь болели родители. Как-то неудобно было звать к себе в гости, когда дома то одному плохо, то другому. И жениться я не смог.

Кому нужны чужие больные старики. Так всю жизнь один и возился со стиркой и готовкой. А недавно родители друг за другом скончались. Я почувствовал такую пустоту, будто на всей земле один остался. Особенно невыносимо было, когда мама умерла. Началась у меня истерика.

Плачу – остановиться не могу.  Меня тогда моя курочка утешила. Дома она у меня жила и как собачонка за мной бегала. Необыкновенно умная курица была. Взлетела она на диван и начала меня за ухо тащить. Сама попискивает и ухо мое теребит. Волей-неволей я успокоился.

Такое утешение она мне дала, человек так не успокоит.

Варвара слушала его и поражалась: «Ну, откуда вы такие небожители один к одному подобрались? Елена с козами беседует, этот – с курочкой. Конец двадцатого века на дворе. А тут…».

Бичико тем временем заканчивал свою историю:

– Я с ней разговаривал, а она, вы не поверите, все понимала. Умерла она недавно. Вам, наверное, смешно? – Бичико искоса взглянул на Варвару, впервые за всю дорогу и, убедившись, что подозрение напрасно, продолжил: – Что поделаешь? Мне с ней легче было общаться, чем с людьми.

За немытыми окнами скрипучего драндулета мелькали домики-развалюшки, которые местная публика еще не успела растащить на дрова. Бичико крутил обмотанный изолентой руль, вслух развивая свои мысли:

– Я уже постарел, а так и не научился разбираться в людях. Легко обманываюсь. Вот, думал, решу свои проблемы – пущу квартирантов. Пустил. Вроде семья как семья. А выяснилось: он – съемщик мой – шулер. Когда выиграет, – еще ничего, а когда в проигрыше, – семья голодает.

Жена с ним ругается, ребенок плачет. Не могу я этого видеть. Даю, что могу. А у меня и самого-то не густо. Целый месяц на одном рисе и меде сижу, что от продажи остается. Вот, все мне говорят: «Выгони их!» А я не могу. Ребенок у них такой смешной мальчишка.

– Бичико улыбается беззубым ртом своим мыслям. – В доме у меня детский смех, как колокольчик, звенит. Ну, как их выгнать? Опять, значит, с тоской в квартиру заходить и в тишине скрип полов слушать? Уж лучше я их всех потерплю. Мне так спокойнее.

Ведь вся наша жизнь – это постоянное терпение.

Тем временем подъехали к метро. Бичико вопросительно поглядел на  Варвару с надеждой.

– Давайте я вам мороженое куплю, и мы просто так в машине посидим, если вы не торопитесь, – в его голубых глазах блеснула надежда.

– А, может, зайдете ко мне в гости? Мы бы в карты сыграли? – и тут же что-то вспомнив, сник и отвернулся. – Да-да, я знаю, верующие не играют в карты. К сожалению, мне больше нечем вас развлечь….

Варвара распрощалась и пошла себе дальше переваривать, как это человеку удалось дожить таким наивным до шестого десятка.

Прошло какое-то время, и Варвара случайно наткнулась на Бичико на улице. Дело было как раз перед выборами 2003 года. Бичико шел весь в своих мыслях, глядя вперед невидящим  взглядом.

– О чем думаете, Бичико? – Варвара тронула его за рукав.

Он как от спячки проснулся.

Источник: http://prihozhanin.msdm.ru/home/podumat/o-zhizni/1272-neveruyushchij-veruyushchij.html

Книга: «ОН и ОНА» :: Верующие и неверующие

распечатать книгу целикомраспечатать страницу

Сразу же оговорюсь, что неверующих людей не бывает. Есть люди, ошибочно считающие себя неверующими.

Область человеческих знаний весьма ограничена и у каждого человека есть предел, после которого знание заканчивается и начинается вера. Есть еще атеисты, они верят в то, что Бога нет, но доказать это не могут.

Но атеист по нынешним временам зверь весьма редкий. Сейчас больше просто равнодушных к религиозным вопросам людей.

Они могут во что-то верить, кто в Тельца, кто в Козерога, и даже называть себя православными, но при этом о православии ничего не знать и в церковь не ходить. И в древности, и в наше время нередко случалось такое: один из супругов ходит в храм, ведет церковную жизнь, а другой нет.

Либо принадлежит к другой вере, либо просто не хочет. Так как эта проблема существовала еще в первые века христианства, св. апостолы уже тогда дали на нее ответ. Вот что пишет ап. Павел коринфским христианам: «если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять её.

И жена, которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его. Ибо неверующий муж освящается женою (верующей), и жена неверующая освящается мужем (верующим), иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы».

И далее «Почему ты знаешь, жена, не спасешь ли мужа? Или ты, муж, почему знаешь, не спасешь ли жены?» (1 Кор. 7.12-16).

Нужно заметить, что под «неверующими» апостол Павел разумеет, конечно, не атеистов, а людей другой веры, не христиан. В славянском тексте употребляется гораздо более точное слово: «неверные» — люди другой с нами веры.

Читайте также:  Отношение к самоубийству ислама

Но это сути дела не меняет. Итак, Св. Писание дает нам прямое указание: не разводиться с нашими близкими, если они не ходят в храм, а свидетельствовать им о православии, глядишь, и они придут к Богу.

И таких случаев, к счастью, немало.

Конечно, очень печально, когда супруги, самые близкие люди, расходятся во взглядах на самый главный вопрос: в чем смысл жизни? Но если мы любим человека, желаем для него блага, молимся за него, то должны верить, что когда-нибудь этот вопрос решится. Очень часто бывает ситуация: «нет пророка в своем отечестве».

Наши близкие не слушают наших проповедей, смеются над нами, хорошо еще, если не запрещают в церковь ходить. Почему это происходит? По нескольким причинам. Конечно, и враг рода человеческого мешает, хочет посеять вражду и разделение. Но и… сами мы хороши.

Не можем найти подход к людям, все, что мы говорим, они не воспринимают, считают скучным, неинтересным. Значит, так проповедуем. Люди будут слушать и делать только то, что их лично заинтересует.

Чем проповедовать неумело, лучше вообще этого не делать, только навредим, ведь может быть, с наших неумелых слов человек составит ложное мнение о Православии. И вообще лучшая проповедь – это жизнь по вере.

Приведу один пример (к сожалению, по памяти, так что могут быть неточности в деталях). Один работодатель нанял себе в работники христианина.

Сам он был язычником, ничего не хотел слышать о Христе и принял работника только с одним условием: «Он ничего ему не будет говорить о христианстве». Прошло несколько лет.

И вот этот язычник пришел, упал на колени перед христианином и просил сделать его таким же. Так его поразила христианская жизнь и любовь этого человека.

Наши близкие должны понять сущность Православия не через красивые слова, а через нашу любовь к ним.

А бывает наоборот, человек приходит в храм и начинает мало времени уделять семье, забросил все дела и обязанности. Поставьте себя на место Ваших нецерковных родственников.

Вам бы такое понравилось? Конечно, это может вызвать и ревность (особенно в мужчине): «Она кому-то или чему-то уделяет больше времени и заботы, чем мне».

Вряд ли это послужит к нашему спасению, если из-за нашего «благочестия» развалится семья.

Пусть наши близкие поймут, что вера православная – это не пять лампадок в комнате, бумажный иконостас от пола до потолка и засохшие просфорки, а наша любовь, верность, образ настоящей христианской супруги (или супруга).

Тот самый, о котором немало написано в этой книге. И тогда они увидят: что дала нам наша вера, чем мы отличаемся от них самих и от других людей.

Приведу слова ап. Петра, обращенные к женам христианкам: «И вы, жены, повинуйтесь своим мужьям, чтобы те из них, которые не покоряются слову, житием жен своих без слова приобретаемы были» (1 Петр. 3.1). То есть те мужья, которые не слушают слова проповеди о Христе, могут прийти к вере, видя послушание и христианское поведение своих жен.

Конечно, тут нужно рассуждение. Если мужья полностью запрещают жене ходить в храм, носить крест, молиться, то не значит, что жены должны их в этом слушаться. Во всем есть своя мера.

Но если муж не христианин, или не соблюдает постов и жена будет отказывать ему в супружеской близости из-за поста, то это вызовет очень негативную реакцию. Таким поведением жена может даже спровоцировать измену.

Конечно, эти деликатные вопросы лучше обговорить с духовником или просто приходским священником.

Не нужно требовать от человека всего и сразу. Нам был дан дар веры, кому-то он дается гораздо сложнее, позже. Мы должны сеять, а взращивает Бог. Что мы можем нашими немощными силами. Будем помнить слова Господа Иисуса Христа: «Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня». (Ин. 6.44).

Будем рады, если наши близкие хотя бы явно не противятся вере. Тогда можно деликатно постараться пробудить их интерес к Православию. Иногда человеку в душу может запасть какая-нибудь хорошая книга или фильм, свидетельствующий о Христе.

И нам самим тоже нужно стремиться постоянно повышать свой уровень. Ведь, может быть, то, что мы сейчас знаем о нашей вере, очень мало и искажено, и, узнав больше, мы сможем рассказать об этом нашим близким.

Совет нецерковным супругам: «Не стоит смеяться и огульно отрицать то, во что верит Ваша половина. Вера – это очень тонкая, интимная часть духовной жизни человека. Насмешки над ней очень больно ранят. Это сравнимо с тем, что при нас кто-то будет хулить и смеяться над тем, что для вас дорого и свято.

Например, над вашим отцом или матерью. Постарайтесь побольше узнать из хороших источников: почему близкий Вам человек выбрал Православие, почему оно теперь является частью его жизни. Почитайте первоисточники. Ведь может быть то, что Вам неумело пытаются сказать, далеко еще не всё Православие.

А познакомившись с ним поближе, Вы откроете для себя много нового.

Похожее

Источник: http://pavel-gumerov.ru/book/on_ona/part4/sub8

Неверующие верующие

Друзья, а теперь я хочу обратиться и сказать слово  людям, относящихся ко второй категории, к группе обольщающихся покорностью Богу, намного более многочисленной и распространенной по всему миру и, вероятно, самой многочисленной среди моих читателей.

Многие из вас, мои дорогие постоянные читатели, читающие мои статьи и общающиеся со мной на протяжении последних трех лет моего служения в интернете, принадлежат к этой категории. Вы сказали своему Могущественному Отцу: « Иду, государь!», но не пошли.

Теперь позвольте мне кратко обрисовать ваше печальное состояние: вы регулярно посещали церковь, и вы содрогаетесь от одной только мысли потратить воскресенье на пустую экскурсию или на бессмысленное времяпрепровождение. Внешне вы сказали: « Иду, государь». Когда поют псалмы, вы встаете и поете, но эта песнь не звучит у вас в сердце. Когда идет призыв к общей молитве вы тоже молитесь, но не молитесь настоящей молитвой.

Вы произносите вежливое и уважительное: « Иду, государь!», но не идете. Вы соглашаетесь с Евангелием только в уме. Стоит священнослужителю в церкви упомянуть какую-либо истину Писания, как вы тут же говорите: « Да и аминь. Я верю в это».

Но ваше сердце не верит: вы не верите в Евангелие в самой глубине вашей натуры, поскольку если бы вы верили в него, оно бы возымело действие над вами. Человек может сказать: « Я верю, что мой дом горит», но если он после этого пойдет в постель и заснет, то вряд ли вы скажете, что он поверил в это, ведь если его дом горит, человек будет пытаться спастись.

Если бы некоторые из вас действительно верили в то, что ад и небо существуют, верили так, как вы верите в другие вещи, вы бы все делали совсем не так, как делаете сейчас.

  Нужно сказать еще, что многие из вас произносят слова « иду, государь» с важным видом, ибо когда проповедь бывает строга и серьезна, слезы катятся у вас из глаз, и вы идете в свои тайные комнаты, и молитесь там немного, так что все думают, что ваша такая озабоченность производит в вас перемену; однако благочестие ваше « как утренний туман и как роса, скоро исчезающая» ( Осия 6, 4 ).

Вы подобны навозным кучам, покрытым снегом: пока снег лежит, вы выглядите белыми и красивыми, но вот он тает, и навозная куча как была, так и осталась навозной кучей.

О, сколь многие восприимчивые сердца подобны таким навозным кучам! Вы грешите, и тем не менее приходите на служение и трепещите от проповедуемого Слова; нарушая заповеди, плачете и снова нарушаете; чувствуя на себе до некоторой степени силу Евангелия, вы все более и более противитесь ей.

Ах, друзья мои,неверующие верующие, я бы мог сейчас, если бы была такая возможность, взглянув некоторым из вас в глаза, сразу сказать, что эти мои слова с точностью до буквы соответствуют вам. Вы постоянно лгали Богу все эти годы, говоря: « Иду, государь», и не шли. Вы знаете, что для того, чтобы спастись, вы должны уверовать в Иисуса, но вы не уверовали.

Вы знаете, что вам нужно родиться свыше, но вам все еще неведомо новое рождение. Вы религиозны почти как те кресла, в которых вы сидите, но у вас ничуть не больше вероятности попасть на небо, чем у этих кресел, ибо вы мертвы во грехе, а смерть не может войти на небеса.

О, дорогие мои читатели, как горько  для меня быть вынужденным писать такие слова, не говоря уже о том, насколько больнее для меня видеть справедливость этих слов! Но, самое удивительное, вы, некоторые из вас, знаете, что эти слова справедливы, и тем не менее они нисколько не тревожат вас! Некоторых из вас нетрудно поразить проповедью, но, боюсь,  дело не двинется дальше простых преходящих впечатлений.

Ваша рана затягивается так же быстро, как расходятся волны от удара кнутом по водной глади. И то вы уже знаете, и это вы уже знаете; и вы снова и снова проникаетесь Словом, однако ваши грехи, ваша самоправедность, ваша беспечность или же ваше упрямое своеволие заставляет вас, сказав слова: « Иду, государь», начисто забыть свое обещание и таким образом лгать Богу.

Ранее я уже  писал серьезно и откровенно, обращаясь к первой категории людей, к неверующим, сейчас же буду так же откровенен и серьезен с вами. И вы также делаете сами себя преступниками. Для вас также не потребуются обвинители. Вы признали, что Евангелие истинно. Вы не противились учению о наказании или славе в будущем.

Вы посещали служения и говорили, что Бог благ и достоин поклонения; вы признали, что Он заслуживает вашей верности Ему и что вы должны быть Ему верными.

Вы даже становились на колени и в молитве говорили: « Господь, я заслуживаю Твоего гнева».

Великому Богу достаточно всего лишь обратиться к некоторым вашим молитвам, чтобы найти вполне достаточные доказательства вашей вины к вашему осуждению.

Этих ваших утренних и вечерних молитв, которые все до одной лицемерны, более чем достаточно, чтобы судить вас вашими же собственными словами. Обратите внимание на себя, неверующие верующие! Обратите внимание, прошу вас, пока вы еще находитесь в стране надежды.

Как напоминает мне тридцать второй стих рассматриваемого места Писания, все то время, пока вы оставались в таком своем неспасенном состоянии, вы видели, как мытари и блудницы спасаются посредством того же Евангелия, которое оказалось бессильным для вас. Разве не знакомо тебе это, юноша?

Ты, надо полагать, сын верующей матери? Ты знаешь, что ты не спасен, и знаешь, что тот бывший пьяница, подсобный рабочий в мастерской твоего отца, уже несколько лет является христианином и не пьет, — он спасен, а ты тем временем, возможно, приобрел все те привычки, которые он оставил.

Ты видел, как прямо на улице получила спасение и была приведена к познанию Христа та несчастная падшая уличная женщина, которая теперь – одна из самых благоухающих и красивых цветов в Христовом саду, хоть и бывших ранее отверженными.

И тем не менее некоторые из вас, добропорядочных людей, которые никогда в своей жизни не совершили ни одного неблаговидного поступка, все еще являются необращенными, все еще говорят Христу: « Иду, государь», и не идут.

Вы все еще без Бога! Без Христа! Погибшие! Да, погибшие! И все же более благородных людей по внешним манерам практически не сыскать. Я готов рыдать о вас! О опасайтесь, опасайтесь быть, как яблоки Содомские, которые зеленые на вид, но если их раскусить, то они рассыпаются прямо в руке.

Опасайтесь быть подобными деревьям Джона Буньяна, которые снаружи зеленые, а изнутри гнилые, пригодные только как трут для металлической коробки дьявола. О, опасайтесь говорить, как некоторые из вас говорят: « Иду, государь», если вы не идете.

Иногда приходится беседовать с  тяжело  больными людьми, состояние здоровья которых вызывает тревогу и беспокойство. Приходится говорить им: « Дорогой друг, ты умираешь; имеешь ли ты надежду?» В ответ – тишина. « Известно ли тебе твое греховное состояние?» — « Да, известно « — « Христос умер за грешников». – « Да, я знаю».  —  « Вера дает нам Его прощение «. – « Да, я слышал об этом».

Они все время говорят: « Да, да, да «. Я иногда прошу Бога о том, чтобы они хоть в чем – то не соглашались со мной, ведь если бы у них хватило честности сказать: « Я не верю ни одному вашему слову», то я бы знал, как вести себя с ними. Упорные дубы выкорчевываются бурей, но те, кто, подобно иве, гнется от каждого ветра, — кто сломит их?

О, дорогие братья и сестры, неверующие верующие, опасайтесь быть бесчувственными к Евангелию, или, что,  то же самое, чувствительными, но лишь на время. Опасайтесь быть  всего лишь дающими обещания слышателями Слова, и никем более!

В следующей  статье  я закончу  эту тему….

Ч.Х.С.

Источник: http://olegkmeta.ru/neveruyushhie_veruyushhie/

Ссылка на основную публикацию