Слово о смерти

Слово о смерти. Святитель Иннокентий Херсонский

Избрав предметом своим смерть, нам хотелось бы, братие мои, сего последнего врага нашего, как называется смерть в слове Божием, изобразить пред вами так, чтобы ветхий и плотский человек наш поражен был при сем всем ужасом, могущим произойти в нем от гроба и тления, и чтобы в то же время человек новый в нас и духовный, живущий верою и упованием, мог поднять при сем главу и найти для себя утешение в том самом, чего так трепещут плоть и кровь. То есть мы желали бы, чтобы в нас от размышления и собеседования о смерти осталось на всю жизнь два чувства: чувство спасительного страха, который бы служил нам в ограду от прелестей и соблазнов мирских, щитом против собственных страстей и похотей, и чувство упования христианского, которое возносило бы нас над теми, недостойными христианина, малодушием и отчаянием, с коими сретают смерть чада века сего, служители греха и плоти.

Что же нам сделать для достижения сей сугубой цели? Повести ли вас тотчас в Эдем, к запрещенному древу, из коего произникла для нас смерть, где в первый раз прогремело для нас грозное слово суда и казни: земля ecu и в землю обратишися? Или возвести вас на Голгофу и поставить у подножия Креста Христова, где смерть наша попрана смертию Сына Божия, и где во всей силе начало сбываться утешительное воззвание Пророка: где ти, смерте, жало, где ти, аде, победа (Ос. 13, 14; 1 Кор. 15, 55)? Выйти ли тотчас с вами на кладбище к усопшим братиям нашим и молить их; да поведают нам тайну смерти, да вразумят, что ожидает каждого из нас в час скончания нашего? Или низойти прямо к собственному последнему одру нашему и показать, как Ангел смерти приближится и к нам, как душа наша должна будет разлучиться от тела, и мы пойдем в ту страну, из коей нет возврата? Не будет излишне, если мы сделаем все сие и осмотрим врага нашего со всех сторон, дабы видеть всю силу и все бессилие его.

Благодарение Богу, что мы можем теперь видеть смерть во всех входах и исходах ее.

Бедным язычникам, не имущим откровения небесного, оставалось токмо трепетать пред смертию, ибо самые мудрейшие из них, будучи предоставлены собственному разуму, который ничего не видит далее чувств, ничего не могли сказать о том, откуда смерть и что ожидает человека по ту сторону гроба. Но христианин с Евангелием в руках смело идет на кладбище: для него нет там мрака непроницаемого; он ясно видит не только начало, но и конец смерти.

Пользуясь сим светом небесным, углубимся в происхождение и сущность смерти, рассмотрим, что ей предшествуег и что за нею последует, вникнем в причины, отчего смерть бывает люта и как можно соделать ее тихою и безболезненною, а в заключение обратим внимание на собственную кончину, нас ожидающую, и научимся, как сретить смерть по-христиански. Все сие будет предметом последующих собеседований наших. А на сей раз ограничимся общим обозрением смерти и1ее владычества над родом человеческим.

Если кто-либо из небожителей, никогда не бывавших на земле, нами обитаемой, явился на ней и обратил внимание на наш род человеческий, то что бы, вы думаете, наиболее могло поразить его взор? Мне кажется, что его всего скорее удивила бы и поразила наша ужасная смертность.

В лице человека он тотчас узнал бы владыку земли, коему все подчинено и волею или неволею служит; а в смерти он тотчас увидел бы лютого врага и тирана, коему этот владыка земли отдан в жертву наряду с последними из бессловесных.

И долго бы надлежало ожидать ему, дабы сделать это последнее заключение о нас? Ни единой даже секунды.

Ибо на земле, нами обитаемой, узнайте и ужаснитесь! не проходит ни единой секунды без того, чтобы не умер кто-либо, так что если бы считать непрерывно и по порядку ряд смертей человеческих, то сей счет мог бы служить вместо самых верных часов для измерения нашего земного времени.

Так бренен и мимоходящ образ бытия нашего здесь! Почти четвертая часть людей для того токмо, по-видимому, и рождается, чтобы умереть, не оставив следа бытия своего, кроме разве в растерзанном скорбию сердце родителей; для многих минута рождения служит вместе и минутою скончания, многие умирают, не входя на свет, имея гробом утробу матернюю. Из остающихся жить едва третья часть достигает юношества и едва половина переходит за средину жизни; а доживающих до последних пределов жизни (и велики ли они? 70, 80 лет!) так мало, как класов, кои ускользнули из-под серпа жателя. Никто не свободен от смерти. Войдите в полуразвалившуюся хижину, увидите гроб, на горах смерть, в долинах смерть, на морях и реках смерть.

Всему есть сроки и время: смерти нету. Она мимоходит старца и похищает юношу; оставляет младенца и берет мать, его питавшую; этот употребляет все средства, чтобы избавиться от неважной, по-видимому, болезни и умирает от нее; а тот делает, по-видимому, все, чтобы расстроить свое здоровье и сократить дни, и живет.

Мудрец умирает, не довершив своих открытий, над коими трудился целый век; полководец умирает в навечерии битвы, которая должна решить судьбу его отечества; возвращающийся из пути дальнего сын умирает за час пути от крова отеческого; невеста или жених умирает, возвратившись токмо или и не возвратившись из под венца брачного.

Смерти нет дела ни до чего нашего, человеческого: это скелет без сердца и души, с одною косою и серпом. Большею частью она любит предпосылать себе, как вестника и предтечу, различные недуги и болезни: иногда, как бы любуясь страданиями своей жертвы, замедляет приход и удар свой; но она же любит поражать и внезапно, как тать ночной.

Сколько людей не встало от ложа ночного, легши на него с замыслами на многие годы! Сколько уснуло последним сном за трапезою! Сколько не возвратилось в дом, вышед на несколько минут! Тщетно наука здравия истощает все искусство и все усилия: сила смерти все та же, и та же свирепость и внезапность. Врачи, как бы в отмщение за покушение на невозможное, менее всех пользуются долговечием.

Сама религия не спасает от смерти. Вот человек, который всю жизнь посвятил Богу, вере, добродетели и человечеству. Все желали как милости от неба продолжения дней его. Но смерть не внимает ничему, – и праведник лежит бездыханен.

Взирая на все сие, кто вместе с св. Песнопевцем не воскликнет от всей скорбной души: Что сие еже о нас бысть таинство? Как предахомся тлению? Како сопрягохомся смерти?

Вопрос горький, неизбежный, но кто из людей в состоянии сам собою разрешить его? Нет гласа и ответа из могилы; несть познан возвративый из ада.

Удивительно ли посему, если и мудрейшие, по-видимому, из людей, оставленные бедному водительству собственного разума и имевшие притом несчастие потерять чистоту души и совести, приходили к ужасной мысли, что как самослучайно рождены есъмы и потом будем, якоже небывше.

Познаем же преимущество нашего состояния в вере христианской и возблагодарим Господа, что Он без всяких заслуг наших судил нам узреть жизнь в недрах Церкви.

Теперь отрок и младенец знают о цели бытия человеческого и жизни нашей за гробом, нежели знали о том все мудрецы и философы языческие. С Голгофы от Креста и Гроба Господня все видно и все ясно.

Теперь мы знаем не только начало, но и конец, можно сказать, смерть самой смерти, как то окажется в следующих собеседованиях наших. Аминь.

Источник: https://makashenec.livejournal.com/332625.html

Скачать: Слово о смерти , Святитель Игнатий Брянчанинов

…Смерть — великое таинство. Она — рождение человека из земной временной жизни в вечность. При совершении смертного таинства мы слагаем с себя нашу грубую оболочку — тело и душевным существом, тонким, эфирным, переходим в другой мир, в обитель существ, однородных душе.

Мир этот недоступен для грубых органов тела, чрез которые, во время пребывания нашего на земле, действуют чувства, принадлежащие, впрочем, собственно душе. Душа, исшедшая из тела, невидима и недоступна для нас, подобно прочим предметам невидимого мира.

Видим только при совершении смертного тайнодействия бездыханность, внезапную безжизненность тела; потом оно начинает разлагаться, и мы спешим скрыть его в земле; там оно делается жертвою тления, червей, забвения. Так вымерли и забыты бесчисленные поколения человеков.

Что совершилось и совершается с душою, покинувшею тело? Это остается для нас, при собственных наших средствах к познанию, неизвестным.

Сокровенное таинство — смерть! До озарения человеков светом христианства, большею частию они имели о бессмертии души самые грубые и ложные понятия; величайшие мудрецы язычества только умозаключали и догадывались о нем.

Однако сердце и падшего человека, как ни было мрачно и тупо, постоянно осязало, так сказать, свою вечность.

Все идолопоклоннические верования служат тому доказательством: все они обещают человеку загробную жизнь — жизнь или счастливую или несчастную, соответственно земным заслугам.

Необходимо нам, кратковременным странникам на земле, узнать нашу участь в вечности. Если во время краткого здешнего странствования наши заботы сосредоточены на том, чтоб устранить от себя все печальное и окружить себя всем приятным, тем более должны мы озаботиться об участи нашей в вечности.

Что совершает с нами смерть? Что предстоит душе за пределом вещественности? Неужели там нет воздаяния за добро и зло, совершаемые человеками на земле произвольно и невольно? Неужели нет этого воздаяния, тогда как зло на земле по большей части преуспевает и торжествует, а добро гонимо и страдает? Необходимо, необходимо нам раскрыть таинство смерти и увидеть невидимую телесными очами загробную будущность человека.

Читайте также:  Померла бабуся. сприйняття смерті в дитинстві.

Смерть — разлучение души с телом, соединенных волею Божиею и волею Божиею паки разделяемых. Смерть — разлучение души с телом вследствие нашего падения, от которого тело престало быть нетленным, каким первоначально создано Создателем.

Смерть — казнь бессмертного человека, которою он поражен за преслушание Бога.

Смертию болезненно рассекается и раздирается человек на две части, его составляющие, и по смерти уже нет человека: отдельно существует душа его, и отдельно существует тело его.

И тело продолжает существовать, хотя видим, что оно разрушается и обращается в землю, из которой взято: оно продолжает существовать в самом тлении своем; оно продолжает существовать в тлении, как семя в земле, в ожидании вторичного соединения с душою, после которого оно соделается уже неприкосновенным для этой видимой смерти. Тела особенных избранников Божиих противостоят тлению, будучи проникнуты обильно благодатию Божиею, и в самой сени смертной являют начала своего славного воскресения. Вместо зловония они издают благоухание; вместо того, чтоб разливать вокруг смертоносную заразу, они разливают исцеление всех недугов, разливают жизнь. Такие тела вместе мертвы и живы — мертвы по естеству человеческому, живы по присутствию в них Святого Духа. Они свидетельствуют, в каком величии и святости создан Богом человек, и что это величие, эта святость возвращены искуплением.

Христиане, одни православные христиане, и притом проведшие земную жизнь благочестиво или очистившие себя от грехов искренним раскаянием, исповедью пред отцом духовным и исправлением себя, наследуют вместе со светлыми Ангелами вечное блаженство.

Напротив того, нечестивые, то есть неверующие во Христа, злочестивые, то есть еретики, и те из православных христиан, которые проводили жизнь в грехах или впали в какой-либо смертный грех и не уврачевали себя покаянием, наследуют вечное мучение вместе с падшими ангелами.

Патриархи Восточно-Кафолической Церкви в Послании своем говорят:

Из известных нам видений святых Отцов, бывших зрителями рая, с особенною ясностью и подробностью изложено видение святого Андрея, юродивого Христа ради, пребывавшего вышеестественно в течение целых двух недель в созерцании невидимого мира. Он поведал сотаиннику сво…

Источник: http://knigosite.org/library/books/59641

Слово о смерти –

Слово о смерти

«О, смерть! как горько воспоминание о тебе для человека, который спокойно живет в своих владениях» (Сир. 41,1) Как видим, братья и сестры, задолго до прихода Христа Спасителя люди задумывались о смысле жизни.

И само понятие «смерть» до пришествия Христа всегда воспринималось как нечто страшное. Изображалась она всегда устрашающе: с капюшоном на голове, с косой в руках и в прочих образах её ужасной неотвратимости.

И это неудивительно, потому что смерть изымает из этого мира, не спрашивая ни возраста, ни состояния, ни положения в обществе, ни наличия здоровья — приходит и берет своё.

Христос пришествием Своим, Крестной смертью и славным Воскресением все это изменил. Теперь смерть для человека верующего не что-то ужасное, хоть и неотвратимое. Смерть это необходимый подвиг, готовиться к которому призван человек на земле.

И память смертная — одна из главных, основных добродетелей для христианина, потому что, помня о смерти, человек по-другому начинает воспринимать свою жизнь, глубже, серьезней относиться ко всем своим поступкам, к мыслям.

Как говорит Слово Божие: «Помни последняя своя и вовеки не согрешишь» (Сир. 7, 39).

В свете памяти смертной совсем другое значение приобретают наши поступки, и смысл жизни становится ясным и определенным. Полезно помнить о смерти. Не бояться её, а серьезнейшим образом к ней готовиться, поскольку это неотвратимость, и миновать этот порог не сможет никто.

Мы знаем, и Матерь Божия смерть вкусила, и Сам Христос Спаситель прошел этим путём. Невозможно попасть в тот мир, к которому человек призван, для которого он сотворен, не пройдя через эти врата. Смерть — единственный вход в Царствие Небесное.

И если человек готовится к этому серьезнейшему моменту — предстать пред лице Божие и дать отчет о своей земной жизни, о всех своих поступках, словах и мыслях, тогда смерть превратится для него не в нечто страшное, уродливое, ужасное, а в добрую, угодливую служанку, как говорят святые Отцы, которая распахивает перед человеком двери Рая.

https://www.youtube.com/watch?v=iSn1TUuPgTo

О памяти смертной сегодняшнее Евангелие, братья и сестры. Мы слышали притчу, которую Христос рассказал своим ученикам. Притча о безумном богаче. У этого человека уродился огромный урожай. Такой большой, что он не смог вместить его в свои житницы.

И вот думает этот человек о том, что же делать ему теперь с этим богатством? Он говорит сам себе: вот что я сделаю,  сломаю все старые хранилища, и построю новые, большие, чтобы все вошло.

  Сделал все это, сложил весь урожай, и говорит своей душе: « Душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись» (Лк. 12, 19). И слышит слова Божии.

Господь говорит этому человеку: «Безумный! В сию ночь душу твою возьму у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» (Лк. 12, 20) А заканчивает Господь эту притчу словами: так будет с каждым, кто для себя собирает, а не в Бога богатеет.

Такие важные слова Господь говорит в конце притчи, но часто они ускользают от нашего внимания. Что это значит, собирать в себя, а не в Бога богатеть?

Те слова, которые богач сказал душе, обращены вовсе не к душе, ей это все не нужно.

Святитель Игнатий Брянчанинов сказал совсем другие слова: «Изгнанники рая, – пишет он в своих  трудах, обращаясь к нам с вами, – не для увеселения и наслаждений мы с вами живем на земле, а для того, чтобы молитвой, постом и крестом убить убивающий нас грех. И возвратить себе утраченный Рай».

Вот какая высокая цель жизни человека на земле! Битва за бессмертие, битва за вечность, за наследие Царства Небесного. Какое тут веселье, какая тут беспечность может быть! Мы слышим предостережение у апостола Павла: «Смотрите, как опасно ходите» (Еф. 5,15). А Христос говорит: «Бодрствуйте и молитесь» (Мк.

14,38), то есть находитесь постоянно в состоянии бодрствования, предельного внимания к своим мыслям, поступкам, поскольку за каждое слово ответите потом, за каждый поступок отчитаетесь. И предупреждает, что дьявол как лев ходит вокруг вас рыча и ища, кого проглотить.

Мы прекрасно все это знаем и испытали не раз. И этот лев рычащий нападает на нас в тот момент, когда мы находимся в беспечном состоянии, подобно безумному богачу, когда наступает духовное расслабление.

Человек успокаивается: все хорошо, можно теперь расслабиться, живи, наслаждайся, радуйся жизни… И в этот самый момент дьявол наносит свой удар. Он не устанет никогда: ему не надо спать, ему не надо есть, ему не надо отдыхать. Он всегда рядом с нами. Демоны всегда рядом, день и ночь.

Как говорят святые Отцы, мы с вами находимся на оккупированной территории, где идет война.

Мы живем в состоянии войны за наши с вами души. А душа человеческая ценнее чем весь этот сотворенный мир.

Сам Господь говорит, что может человек дать выкупом за свою душу? Слышите, как это высоко? Можно так понимать слова Христа: ничего в этом мире нет ценнее, чем одна человеческая душа. Почему так она ценна? Да потому что Господь как бы часть Себя вложил в каждого из нас.

Мы с вами — носители Духа Святого, мы с вами — подобие и образ Божий. Каждый человек — икона Бога, как учат святые Отцы. Вот почему это так важно и так серьезно.

И почему такое обличение жесткое этому богачу? Казалось бы, что такого он сказал? Он просто радуется богатому урожаю. Можно было бы тоже порадоваться за него. Хорошо ведь — собрал богатый урожай! Да, хорошо.

Но какие мысли должны при этом возникать? «Господи, слава Тебе, – он должен говорить, – не моими трудами, а Твоей помощью и заступничеством мне это удалось». Прославить Творца, поблагодарить Его за это. И не говорить безумные слова.

Вот за что Господь его осудил, за беспечность. Нам всегда надо помнить об этом.

Беспечность — это самое опасное состояние человека. Как только расслабимся, как только успокоимся, и кажется, все хорошо, так обязательно что-то происходит дурное. Вспомните себя, сколько раз так было. От Чаши только отошли, на сердце хорошо, тихо, всё замечательно.

Вышли из храма, не успели до дома дойти или доехать – и что-то происходит. Мы с вами часто думаем, что если в нашей жизни все идет хорошо, то так и должно быть, это естественное состояние для нас. Это глубокое заблуждение.

Если в нашей жизни все хорошо — это милость Божия, Господь с нами, Он нас защищает, покрывает благодатью Своей. 

Вспомните, что говорит преподобный Серафим Саровский. Любой, даже самый маленький бесенок коготком своим землю перевернет. Вот сила какая у них! Зло оно всегда активно. Нам нужно помнить об этом и быть бдительными.

Читайте также:  Вечная жизнь и бессмертие души - доводы в пользу существования

«Душу твою заберу у тебя» (Лк. 12,20). Конечно, это было образно сказано, но ведь и мы с вами не знаем, доживем мы до утра или нет. Вот поэтому святые Отцы и учат нас: проживай каждый день своей жизни как последний.

Состояние беспечности губительно для человека.

В духовной жизни останавливаться нельзя. Невозможно остаться в одном состоянии: либо ты карабкаешься вверх, спотыкаясь и падая, либо ты летишь вниз. Остановиться и просто стоять невозможно. Будем помнить об этом с вами, братья и сестры. Пусть этот безумный богач всегда стоит перед нашим духовным взором, пусть эти слова будут в нашей памяти, но никогда не будут обращены именно к нам.

Чтобы каждый из нас имел память смертную, и прежде чем сказать или сделать что-то, мы спросили бы себя: а вдруг это последнее, что я в своей жизни сделаю? Вот сейчас оскорблю кого-то, позавидую, осужу, и вдруг это все, конец после этого? Смерть не ждет и не предупреждает, когда она придет.

И вдруг это последнее, что я сделаю в своей жизни? Часто это будет нас с вами останавливать. Остановимся, подумаем. Помолимся, прощения попросим, или примиримся с человеком.

Ведь пред каждым нашим греховным поступком время останавливается на долю секунды, и Господь как-бы говорит нам: «Ну что ты решил, сделаешь это или нет?” Он каждый раз нам дает шанс остановиться.

И для того, чтобы действительно остановиться и не совершить греха, постараемся не забывать слова Божии: «Безумец! Этой ночью душу твою заберу от тебя!”  И остановимся, Бог даст.  

Источник: https://miass-hram.ru/index.php/slovo-pastyrya/2390-slovo-o-smerti

Святитель Игнатий (Брянчанинов). Слово о смерти

Святитель Игнатий (Брянчанинов). Слово о смерти [7]

 Христиане, одни православные христиане, и притом проведшие земную жизнь благочестиво или очистившие себя от грехов искренним раскаянием, исповедью пред отцом духовным и исправлением себя, наследуют вместе со светлыми Ангелами вечное блаженство.

Напротив того, нечестивые, то есть неверующие во Христа, злочестивые, то есть еретики, и те из православных христиан, которые проводили жизнь в грехах или впали в какой-либо смертный грех и не уврачевали себя покаянием, наследуют вечное мучение вместе с падшими ангелами.

Патриархи Восточно-Кафолической Церкви в послании своем говорят: «Души человеков, впавших в смертные грехи и при смерти не отчаявшихся, но еще до разлучения с настоящей жизнью покаявшихся, только не успевших принести никаких плодов покаяния, каковы: молитвы, слезы, коленопреклонения при молитвенных бдениях, сокрушение сердечное, утешение бедных и выражение делами любви к Богу и ближним, что вся Кафолическая Церковь с самого начала признает богоугодным и благопотребным, — души таких человеков нисходят во ад и терпят за учиненные ими грехи наказания, не лишаясь, впрочем, надежды облегчения от них. Облегчение же получают они по бесконечной благости, чрез молитвы священников и благотворения, совершаемые за умерших, а особенно силой Бескровной Жертвы».

 Выше было сказано, что смертный грех православного христианина, не уврачеванный должным покаянием, подвергает согрешившего вечной муке; также было сказано, что язычники, магометане и прочие лица, принадлежащие ложным религиям, составляют отселе достояние ада и лишены всякой надежды спасения, будучи лишены Христа, единого средства ко спасению. Смертные грехи для христианина суть следующие: ересь, раскол, богохульство, отступничество, волшебство, отчаяние, самоубийство, любодеяние, прелюбодеяние, противоестественные блудные грехи, кровосмешение, пьянство, святотатство, человекоубийство, грабеж, воровство и всякая жестокая, бесчеловечная обида. Только один из этих грехов — самоубийство — не подлежит врачеванию покаянием, но каждый из них умерщвляет душу и делает ее неспособною для вечного блаженства, доколе она не очистит себя удовлетворительным покаянием. Если человек впадет хотя однажды в один из этих грехов, он умирает душою: кто соблюдает весь закон, — сказал Богобрат, — и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем. Ибо Тот же, кто сказал: не прелюбодействуй, сказал и: не убей; посему, если ты не прелюбодействуешь, но убьешь, то также преступник закона (Иак. 2, 10–11).

 Впадший в смертный грех да не впадает в отчаяние! Да прибегает к врачевству покаяния, к которому призывается до последней минуты его жизни Спасителем, возвестившим во Святом Евангелии: верующий в Меня, если и умрет, оживет (Ин. 11, 25).

Но бедственно пребывать в смертном грехе, бедственно, когда смертный грех обратится в навык! Никакие добрые дела не могут искупить из ада душу, не очистившуюся до разлучения своего с телом от смертного греха. В царствование греческого императора Льва жил в Константинополе человек очень славный и богатый, подававший обильную милостыню нищим.

К несчастию, он предавался греху прелюбодеяния и пребыл в нем до старости, потому что от времени укрепился в нем обычай злой. Непрестанно подавая милостыню, он не отступал от прелюбодеяния — и внезапно умер. Много рассуждал о его вечной участи патриарх Геннадий с другими епископами.

Одни говорили, что он спасен, по сказанному в Писании: богатством своим человек выкупает жизнь свою (Притч. 13, 8). Другие утверждали против этого, что рабу Божию должно быть непорочну и нескверну, потому что также сказано в Писании: кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем (Иак.

2, 10–11), не помянется вся правда его (ср.: Иез. 33, 13); и Бог сказал: в чем тебя застану, в том и буду судить (ср.: Иез. 33, 20). Патриарх повелел всем монастырям и всем затворникам просить у Бога, чтоб открыл о судьбе почившего, и Бог открыл о ней некоторому затворнику.

Он пригласил патриарха к себе и поведал ему пред всеми: «В прошедшую ночь я был на молитве и увидел некоторое место, имеющее по правую руку рай, исполненный неизреченных благ, по левую же — огненное озеро, которого пламень восходил до облаков.

Между блаженным раем и страшным пламенем стоял умерший связанным и стонал ужасно; он часто обращал взоры к раю и предавался горьким рыданиям. И видел я светоносного Ангела, приступившего к нему и сказавшего: “Человек! что ты стонешь напрасно? Вот, ради милостыни твоей ты избавлен муки; а за то, что не оставил скверного любодеяния, ты лишен блаженного рая”».

Патриарх и бывшие с ним, услышав это, объяты были страхом и сказали: «Истину провещал апостол Павел: бегайте блуда: всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела (1 Кор. 6, 18). Где те, которые говорят: если и впадем в любодеяние, то спасемся милостынею? Милостивый, если он милостив истинно, то должен прежде помиловать самого себя и приобрести чистоту тела, без которой никто не узрит Бога. Не приносит никакой пользы сребро, раздаваемое рукою нечистою и душою нераскаянною».

 Лишены надежды спасения и те православные христиане, которые стяжали греховные страсти и посредством их вступили в общение с сатаною, расторгнув общение с Богом. Страсти суть греховные навыки души, обратившиеся от долгого времени и частого упражнения в грехе как бы в природные качества.

Таковы: чревообъядение, пьянство, сладострастие, рассеянная жизнь, сопряженная с забвением Бога, памятозлобие, жестокость, сребролюбие, скупость, уныние, леность, лицемерие, лживость, воровство, тщеславие, гордость и тому подобное.

Каждая из этих страстей, обратившись в характер человека и как бы в правило его жизни, соделывает его неспособным к духовному наслаждению на земле и на небе, хотя б человек и не впадал в смертный грех.

Не обманывайтесь, — говорит святой апостол Павел, — ни блудницы, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пияницы, ни злоречивые, ни хищники Царства Божия не наследуют (1 Кор. 6, 9–10).

Дела плоти известны, они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, (соблазны), ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное; предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царства Божия не наследуют… но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями (Гал.

5, 19–24). Страсть требует тщательного врачевания покаянием и благовременного искоренения противоположною ей добродетелию. Страсть не всегда выражается делом; она может тайно жить в сердце человека, обладая его чувствованиями и помышлениями.

Страсть познается из того, когда человек не престает воображать грех и услаждаться мечтанием его, когда, плененный им, он уже не в силах противиться увлекающей силе греховных помышлений и картин, которые своею непотребною сладостию поглощают всю его мудрость и крепость.

Страстный не престает совершать грех в мечтании и сердечном чувстве, чрез что поддерживает свое общение с темными духами и свою подчиненность им, а потому и свою вечную погибель. Взывай громко, — повелевает Господь пророку Своему, — и укажи народу Моему на беззакония его и дому Иаковлеву — на грехи его. Они каждый день ищут Меня и хотят узнать пути Мои, как бы народ, поступающий праведно и не оставляющий законов Бога своего, они вопрошают Меня о судах правды, желают приближения к Богу: почему мы постимся, а Ты не видишь? Смиряем души свои, а Ты не знаешь? — Вот, в день поста вашего вы исполняете волю вашу
(Ис. 58, 1–3). то есть: «лукавые мысли ваши! Вы приносите им всесожжения, как идолам! Вы признали как бы богами вашими лютые помышления и приносите им жертву, честнейшую из жертв, — свободу вашу, которую подобало вам посвятить Мне вашим благоделанием и чистою совестию».

Читайте также:  160 сортів аспарагуса

 Тогда только осеняет человека надежда спасения, когда он увидит себя в невидимой брани постоянным победителем. Эту мысль выразил святой пророк Давид, когда молитвенно сказал Богу: из того узнаю, что Ты благоволишь ко мне, если враг мой не восторжествует надо мною (Пс. 40, 12).

Он молился о получении этого блаженного состояния, когда говорил: от тайных моих очисти мя и от умышленных удержи раба Твоего, чтобы не возобладали мною.

Тогда я буду непорочен и чист от великого развращения… Возврати мне радость спасения Твоего и Духом владычественным утверди меня… Да будут слова уст моих и помышление сердца моего благоугодны пред Тобою, Гос-поди, твердыня моя и Избавитель мой
(Пс. 18, 13–14; 50, 14; 18, 15). Очевидно, что грехом тайным и вместе грехом великим пророк назвал страсть.

Он назвал ее грехом чуждым, потому что она составляется из принятых и усвоенных душою бесовских помыслов, чуждых душе, от которых она томится и болезнует, как от состояния противоестественного. Непорочность, достойная рая, является по истреблении из сердца страстей.

Единый Святой Дух может вполне очистить человека от страстей и возвратить ему власть над самим собою, похищенную диаволом. В состоянии бесстрастия человек достигает чистой любви и мысль его начинает постоянно пребывать при Боге и в Боге.

Душа, ощутив осенение духа, увидев себя победительницею греховных помыслов и мечтаний, начинает ощущать неизъяснимую радость спасения.

Эта радость не имеет никакого сходства с обыкновенною человеческою радостию, которая рождается единственно от тщеславия, составляется самодовольством, когда человек льстит сам себе, или когда льстят ему другие, или же когда льстит ему земное преуспеяние.

Духовная радость, извещающая спасение, полна смиренномудрия, полна благодарения Богу, сопутствуется обильными и постоянными слезами, непрестанными молитвами, не насыщается осуждением и уничижением себя, изливается в исповедании Богу, в славословии Бога, ознаменовывается умерщвлением к миру.

Она — предощущение вечной жизни! Она — живое познание Бога, которое вопиет таинственно: Глас радости и спасения в жилищах праведников: десница Господня творит силу! Десница Господня высока, десница Господня творит силу! Не умру, но буду жить и возвещать дела Господни. Строго наказал меня Господь, но смерти не предал меня. Отворите мне врата правды, войду в них, прославлю Господа. Вот врата Господа, праведные войдут в них (Пс. 117, 15–21). Врата Господня — благодатное смирение. Когда отверзутся пред умом эти врата Божественной Правды, он престает осуждать ближнего, памятозлобствовать на него, обвинять и его и обстоятельства, перестает оправдывать себя, познает во всем совершающемся непостижимую Правду Божию и потому отвергает свою правду как мерзость. Этими вратами в исповедании бесчисленных благодеяний Божиих и многочисленных своих согрешений, омовенный слезами покаяния и умиления, входит человек чистою молитвою и духовным видением пред лице Божие.

 Бежим, бежим убийцы нашего — греха! Бежим греха не только смертного, но и простительного, чтоб он не обратился от небрежения нашего в страсть, низводящую в ад наравне с смертным грехом. Есть грехи простительные.

Так, если случится кому увлечься чревообъядением, блудным воззрением и помышлением, произнести гнилое слово, солгать, украсть что-либо маловажное, потщеславиться, погордиться, прогневаться, на короткое время огорчиться или воспамятозлобствовать на ближнего, — во всех таких увлечениях, по немощи человеческой, когда за ними следует сознание и раскаяние, мы удобно получаем прощение от милосердого Бога. Простительный грех не разлучает христианина с Божественною благодатию и не умерщвляет души его, как делает то смертный грех; но и простительные грехи пагубны, когда не раскаиваемся в них, а только умножаем бремя их. По сравнению, сделанному святыми отцами, одинаково может потопить человека и навязанный на шею тяжелый камень, и навязанный мешок с песком — так одинаково влекут в адскую пропасть и смертный грех, и накопленное множество малых, простительных грехов. Что, например, сделал особенно худого евангельский богач, предававшийся ежедневно увеселениям, имея на то собственные средства? Причиною его погибели выставлена в Евангелии единственно его рассеянная жизнь, приведшая к совершенному забвению о вечной будущности и о добродетели. Рассеянность сделалась его страстию; вне ее он не понимал жизни.

 Беда получить сердечную язву — страсть! Эту язву наносит иногда самое ничтожное обстоятельство: один неосторожный, по-видимому, невинный взгляд, одно необдуманное слово, одно легкомысленное прикосновение могут заразить неисцельно. В некотором женском монастыре жила при игумении ее племянница, прекрасная собою по наружности и неукоризненного поведения.

Все сестры любовались и назидались ее ангеловидностию и необыкновенною скромностию. Она скончалась. Ее похоронили торжественно, в твердой уверенности, что чистая душа ее воспарила в райские обители.

Огорченная разлукою с нею, игумения предавалась непрестанной молитве, усиливая эту молитву постом и бдением, и просила Господа, чтоб Он открыл ей, какой небесной славы удостоилась ее племянница в лике блаженствующих девственниц.

Однажды, когда игуменья в келейной тишине преполовляющейся ночи стояла на молитве, внезапно расступилась земля под ее ногами, и клокочущая огненная лава потекла пред взорами молившейся. Вне себя от испуга, она взглянула в открывшуюся пред нею пропасть — и видит среди адского пламени свою племянницу. «Боже мой! — отчаянно воскликнула она.

— Тебя ли вижу я?» — «Да», — со страшным стоном произнесла погибшая.— «За что ж это? — с горестью и участием спросила старица. — Я надеялась видеть тебя в райской славе, в ликах ангельских, среди непорочных агниц Христовых, а ты… За что это?» — «Горе мне, окаянной! — простонала мучившаяся.

— Я сама виною вечной моей смерти в этом пламени, непрестанно пожирающем, но не уничтожающем меня. Ты хотела видеть меня — и Бог открыл тебе тайну моего положения». —  «За что ж это?» — снова сквозь слезы спросила игумения.— «За то, — отвечала мучившаяся, — что я в виду вашем казалась девственницею, непорочным ангелом, а на самом деле была не то.

Я не осквернила себя плотским грехом, но мои мысли, мои тайные желания и преступные мечты свели меня в геенну. При непорочности моего девического тела я не умела сохранить в непорочности мою душу, мои мысли и движения сердечные, и за это я предана муке.

По неосторожности моей я питала в себе чувство сердечной привязанности к одному юноше, услаждалась в моих мыслях и мечтах представлением его прекрасного вида и соединением с ним и, понимая, что это грех, совестилась открыться в нем духовнику при исповеди. Следствием порочного услаждения нечистыми мыслями и мечтаниями было то, что по кончине моей святые Ангелы возгнушались мною и оставили меня в руках демонов. И вот теперь я горю в гееннском пламени, вечно буду гореть и никогда, никогда не сгорю, нет конца мучению для отверженных небом!» Сказав это, несчастная застонала, застонала, заскрежетала зубами и, подхваченная пылающею лавою, скрылась со всем видением от взоров игумении.

 «Должно хранить душу и всячески ее блюсти, — говорит святой Макарий, — чтоб она не приобщалась скверным и злым помыслам. Как тело, совокупляясь с другим телом, заражается нечистотою, так и душа растлевается, сочетаваясь с скверными и злыми помыслами и согласуясь заодно с ними.

Это надо разуметь не об одном или двух родах помыслов, приводящих ко греху, но о всех вообще злых помыслах, как то: о помыслах неверия, лести, тщеславия, гнева, зависти и рвения. В отвержении всех этих помыслов и заключается очищение себя от вcякой скверны плоти и духа (2 Кор. 7, 1).

Знай, что и в тайне души содевается действием непотребных помыслов растление и блужение, по слову великого Апостола: если кто разорит храм Божий, того покарает Бог (1 Кор. 3, 17). Под именем храма Божия разумей это видимое наше тело. Так и тот, кто растлит душу и ум, соединяясь и совокупляясь с злобою, повинен казни.

Как должно хранить тело от видимого греха, так должно хранить и душу, эту невесту Христову, от непотребных помыслов. Я обручил вас, — говорит Апостол, — единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою (2 Кор. 11, 2). И другое Писание говорит: Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни (Притч. 4, 23).

И опять научись из Божественного Писания, что неправые умствования отдаляют от Бога (Прем. 1, 3)». Преподобный Нил Сорский так рассуждает о страсти: «Страсть подлежит или соразмерному покаянию, или будущей муке. Должно раскаиваться в страсти и молиться о избавлении от нее: она подлежит будущей муке за нераскаяние в ней, а не за производимую ею внутреннюю борьбу.

Если б вечною мукою каралась самая борьба, то без совершенного бесстрастия не было бы отпущения грехов, которое, однако ж, получено многими, как говорит святой Петр Дамаскин. Боримый какою бы то ни было страстию должен тщательно противиться ей, сказали отцы. Приведем в пример блудную страсть.

Боримый блудною страстью к какому-либо лицу должен всячески удаляться собеседования с ним и сопребывания, прикосновения даже к одежде его и обоняния его. Не хранящийся во всем этом совершает страсть и любодействует помыслами в сердце своем, сказали отцы. Таковой сам возжигает в себе пещь страстей и вводит в себя, как зверей, лукавые помыслы».

Источник: https://www.xn--80aeopmfjx.xn--80aswg/slovo-o-smerti/

Ссылка на основную публикацию