Данилкины жемчужинки. ю. вознесенеская. если умерла мама…

«Утоли моя печали» Юлии Вознесенской: неучтенный эффект миссии в Интернете

Юлия Вознесенская

Юлия Вознесенская — известный православный писатель и человек с незаурядным жизненным опытом. Однажды к ней обратились психологи — Михаил Хасьминский и Инна Мирзоева — сначала с просьбой просто подписать ее книги для тяжело больных людей. «Этому человеку столько-то лет, он живет там-то, болеет тем-то, ему очень грустно.

Мы подарим ему эту книгу — подпишите для него». Юлия Николаевна подписывала — и психологи понимали, что это те самые нужные слова, которые помогут человеку справиться с депрессией. Они возили книги в хосписы и больницы и видели, что кто-то решает перед смертью принять Крещение, а у кого-то просто зажигается искорка надежды.

И тогда они пригласили Юлию Вознесенскую отвечать на письма на сайте, куда приходили люди, столкнувшиеся с серьезной жизненной проблемой. Это был сайт «Пережить.ру».

«Это был кризисный центр в Интернете», — говорит Юлия Николаевна (Психологический православный кризисный Центр существует при Патриаршем подворье — храме Воскресения Христова на Семеновской). Она давала там советы, часто иронизируя над своим «тяжелым и многотрудным жизненным опытом».

А сайт постепенно разрастался. Поскольку проблемы у людей были разные, со временем был создан отдельный проект для тех, кто думал о самоубийстве, — «Победишь.ру». Человек заходит на сайт и пишет, что ночью он покончит с собой.

«Его надо разговорить, задержать, зацепить — и потом, в лучшем случае, сделать еще одним модератором сайта», — говорит Вознесенская; она знает, что люди, справившиеся с проблемой сами, часто потом могут помочь другим преодолеть такие же искушения.

Потом появился сайт для тех, кто не может пережить гибель близких, — «Мемориам». Потом «Ветка ивы» — для переживших насилие. К сожалению, эти проекты остаются посещаемыми и сегодня. К счастью, они существуют и помогают людям.

 Сайты, о которых говорит Вознесенская, — миссионерские. Только об этом не написано на главной странице, да и на неглавных тоже.

«Так сложилось, что все организаторы этих сайтов и этого кризисного центра — это люди православные, но из медицинских, что ли, соображений об этом нигде не заявляется», — объясняет писательница.

Например, на сайт выходят те, кто набирает в поисковике запрос «способы самоубийства» или «как легко и красиво покончить с собой». На портале как раз есть статья с таким названием — и под таким красивым заголовком показан весь ужас самоубийства.

Люди, которые создавали этот сайт, — православные. Они не ставили перед собой миссионерство как отдельную цель. На сайте нет дискуссий прямым текстом о богословии и Церкви. Но все участники осознают, что другого спасения, кроме Бога, если человек находится в кризисном состоянии, нет. И постепенно речь о Боге не может не зайти.

Например, на сайте «Победишь.ру» посетители спрашивают о посмертной участи самоубийц. С этого может начаться и разговор об основах веры. На сайте «Мемориам», когда люди говорят, что не хотят жить без ребеночка, мамы или брата, начинается беседа о встрече, о молитвенном общении, о Боге.

Многие люди сегодня волокут с собой багаж представлений о «потусторонних силах», о заговорах и астрологии, о чем угодно, вплоть до инопланетян. Обилие противоречивой информации многих заставляет задать вопрос: «А что же будет там на самом деле?».

«Вся эта «оккультятина» не дает человеку веру, но ощущение, что «там» что-то такое будет, дает», — говорит Юлия Вознесенская.

 «Через психологическую помощь происходитфизическое и психическое спасение гибнущих людей»

 Итак, писательница отвечала на письма читателей сайта вместе с психологами. А однажды «доктор Миша», Михаил Игоревич Хасьминский, сказал: напишите короткий рассказ. Часто люди не в том состоянии, чтобы понять объяснения психолога. Письмо, даже написанное адресно, не доходит до сознания читателя. А вот простенький рассказик подействует.

Первый текст был о детях, потерявших родителей, которым взрослые запрещают плакать. «Ребенок должен плакать, это его изживание горя», — считает Юлия Вознесенская. Рассказ «Данилкины жемчужинки» — всего на две странички — подействовал на многих. Другие доктора тоже стали просить: напишите людям с такой или другой проблемой. Проблем много, докторов много, «заказов» тоже стало много…

А однажды главный редактор издательства «Лепта» Ольга Голосова попросила дать ей эти рассказы прочитать. Так из формы сетевой миссии они стали книгой.

А 6 ноября 2009 года в рамках VIII выставки-форума «Православная Русь» Юлии Вознесенской был вручен почетный приз IV открытого конкурса изданий «Просвещение через книгу».

«За удивительную задушевность и действительную помощь и поддержку тем, кто в этом нуждается», — так определяют организаторы основания присуждения премии «Твори добро».

«Кризисный центр — это столько напряженнейшей православной жизни! — уверена Вознесенская. — Миссионерство там не самоцель. Цель одна — спасти людей. А миссионерство по сути что, как не дело спасения людей?».

На этих сайтах через психологическую помощь происходит физическое и психическое спасение гибнущих людей. В этих проектах работают инвалиды, люди, пережившие страшные кризисы, потерявшие своих близких.

«Эти люди создают такое поле, через которое человек не только возвращается к жизни, но хочет идти и дальше, так что многие начинают свой путь к Богу», — вот настоящий плод работы создателей сайта и их помощников.

Мы не о сайтах — мы о новой книге? А книжка — просто неучтенный эффект этой работы, говорит ее автор.

Источник: http://www.taday.ru/text/249991.html

Книга — Всех скорбящих Радость (сборник) — Вознесенская Юлия Николаевна — Читать онлайн, Страница 14

Закладки

Ответчица задохнулась от ярости.

– Сжечь последнюю память о дочери?! Ты ей не отец, ты ее предал! Отдай мне Машину сумочку, сейчас же отдай!

– Хорошо, Нина, я тебе ее отдам… Что уж теперь! – И тут истец открыл свой портфель и достал из него небольшой пакет в коричневой бумаге, оклеенный скотчем. Ответчица встала и протянула к нему руки.

– Подождите, истец! – Я возвысил голос. – Будьте добры, положите вещественное доказательство на стол секретаря. – Никаким вещественным доказательством для бракоразводного процесса сумочка, конечно, не была, но я понимал, что ее нужно убрать как можно дальше от бедной ответчицы.

Истец послушно отнес сумочку к секретарю и положил на край стола.

– Верните мне Машину сумочку! – закричала бедная женщина и рванулась к столу. – Отдайте, отдайте мне мое сокровище, мою память о дочери, изверги!

Сообразительный наш секретарь мгновенно оценил ситуацию: он взял пакет и быстро вышел с ним в соседнюю комнату.

Ответчица завыла в голос. Это было страшно.

– Ответчица, – негромко сказал я, – если вы не прекратите кричать, я вынужден буду прервать заседание суда и вызвать для вас медицинскую помощь, чтобы вам помогли прийти в себя.

 – Я рассчитывал, что ни она сама, ни успокаивающие ее подруги не обратят внимания на мои слова и это даст повод действительно вызвать бригаду скорой помощи, а в остальном я полагался на истца: он объяснит врачам ситуацию и бедной женщине будет оказана квалифицированная медицинская помощь. Но дело оказалось гораздо хуже, чем я предполагал.

Услыхав про врачей, ответчица резко оборвала свой жуткий вой, села на место и уставилась на меня напряженным взглядом – она мгновенно взяла себя в руки! К сожалению, это говорило о серьезности ее положения гораздо больше, чем если бы она продолжала кричать, начала кататься по полу или даже бросилась на истца. Мне жаль было и ее, и ее кроткого терпеливого мужа.

А вот соседок ее, кто бы они ни были, на чьих лицах было теперь написано просто-таки наслаждение происходящим, – вот этих я бы… Ну хотя бы удалил из зала заседаний. Но, к сожалению, даже такой возможности у меня не имелось, формального повода не было…

И все-таки я сумел отложить слушание дела на месяц и, когда все разошлись, задержал истца и посоветовал ему при первой же возможности передать лечение жены в руки врачей.

– Потерпите еще немного, – сказал я ему, – и попробуйте ее уговорить обратиться к врачам. Или найдите знакомого врача-психотерапевта. В общем, врача – любой ценой. – Последние слова я добавил скороговоркой и совсем тихо, чтобы меня не услышал секретарь.

– Конечно, конечно! – сказал он, рассеянно протирая свои толстые очки. – Надо потерпеть. Только вот сумочку она мне теперь уже не простит. Я ведь тогда на все ее расспросы отвечал, что ничего не знаю. «Может, ты сама в беспамятстве ее куда-нибудь спрятала?» А теперь, когда она знает, что сумочка все время была у меня, – нет, она мне этого не простит!

– Еще вопрос: ваша жена и вы – верующие люди?

– Я – да. Иначе как бы я все это выдержал два года, без Божьей-то помощи, как вы думаете? А вот жена была верующей, но после смерти Машеньки, страшно сказать, но она возненавидела Бога.

Ну знаете, как это бывает в таких случаях: «Почему Бог взял именно нашего ребенка? Почему столько негодяев живет и здравствует, а наша чистая, добрая девочка погибла? Как Бог посмел допустить такую несправедливость?» У нее появилась ненависть ко всем живым и обида на Бога.

Полгода она ходила по судам и прокурорам, требуя, чтобы водителю грузовика дали более суровое наказание. А парня осудили, слава Богу, условно. Его вина была лишь в том, что он не проверил колеса, выезжая из гаража, а в одной шине была «грыжа».

Парень после того ДТП сильно переживал, у нас просил прощенья, письма писал… А Нина, несмотря на это, готова была его прямо убить. Мы ведь очень любили Машеньку, так любили, что даже не хотели иметь других детей.

Она была нашей гордостью, смыслом и центром нашей семьи… Я говорил жене, что мы ради Машеньки должны простить бедного водителя, ведь он так раскаивается, а ее это приводило в ярость. Но я сам сходил к нему и сказал, что я его прощаю. А он тоже верующий оказался и обещал молиться за упокой Машеньки всю свою оставшуюся жизнь. Меня это не примирило со смертью Маши, конечно, нет, но как-то… успокоило. Знаете, после смерти нашей дочери я нашел в вере утешение, а Нина, наоборот, потеряла веру полностью. Странно, правда?

– Да нет, такое случается. И все-таки, я думаю, что по-настоящему помочь вашей жене могут только врач и священник – вместе.

https://www.youtube.com/watch?v=euc5uuy-N8w

Мы попрощались у дверей моего кабинета.

* * *

Я ехал домой, усталый и выжатый как лимон. И, проезжая в автобусе мимо Александро-Невской Лавры, мимо кладбища и глядя на кресты и верхушки склепов, поднимающиеся над оградой, я вдруг вспомнил, кого мне напомнила ответчица!

Это было много лет назад, задолго до «перестройки».

Поступил сигнал с одного из старинных петербургских, тогда еще ленинградских, кладбищ: управляющий сообщал, что на кладбище обосновались бомжи, ночами они жгут костерки в склепах, на которых варят себе «чифирь» – распространенный в среде уголовников крепкий напиток из чая – и готовят пищу, а в качестве топлива используют деревянные кресты и оградки.

Это был не только непорядок, это было крайне опасно: на кладбище мог возникнуть пожар и перекинуться в город. Я тогда еще учился на юридическом и как раз проходил следовательскую практику в районном отделении милиции, вот мне и пришлось участвовать в организованной на кладбищенских бомжей облаве.

Мы действительно обнаружили в склепах и доставили в райотдел несколько компаний бомжей. Но один обитаемый склеп мы бы пропустили, если бы позади нас, когда мы уже прошли мимо, не раздался скрип осторожно приотворяемой двери склепа. Мы рванули к нему, и дверь тотчас же плотно затворилась. Изнутри ее держал засов или замок. Пришлось нам эту дверь взламывать.

Мы вошли внутрь и поначалу никого не обнаружили, но зато увидели в углу ворох тряпья и рядом дощатый ящик, а на нем бутылку с какой-то мутной жидкостью, половинку черного хлеба и вскрытую банку консервов: возле банки лежали консервный нож и ложка. А на чугунных завитках решетки небольшого оконца в ряд висели ситцевые торбы с каким-то барахлом. Но самое удивительное – в углу склепа фонарь высветил цинковое ведро, полное цветов.

– Благоустроенная квартирка! И где же ее хозяин? Уж не внизу ли, где гробы стоят? – посмеиваясь, спросил мой старший напарник. – Ну-ка, спустись вон в ту дыру!

Под одной стеной и впрямь в полу зияло чернотой квадратное отверстие.

– Может, лучше заставим подняться хозяина наверх? – предложил я. Честно говоря, мне совсем не улыбалось спускаться вниз.

– Верно. – Напарник подошел к краю дыры, наклонился, посветил фонариком и крикнул: – А ну, выходи давай! Все равно тебя, считай, уже взяли!

На краю дыры появились две грязные руки, а потом и лицо существа неопределенного возраста и пола, изможденное и с какими-то страшными, прямо-таки горящими глазами под низко повязанным черным платком: потом уж я сообразил, что это свет фонаря их такими высветил в темноте.

Читайте также:  А.и. осипов. жизнь после смерти. помощь умершему

Но в ночном склепе, на фоне черной дыры, уходящей в нижнее помещение, где, может быть, стояли разграбленные гробы с останками покойников (мы туда так и не заглянули, так что не знаю, что там было, чего не было), глаза эти были ужасны.

И точно такие же горящие безумным блеском глаза я видел во время сегодняшнего бракоразводного процесса на лице ответчицы. Глаза обитательницы кладбищенского склепа.

Как выяснилось потом, тетка, избравшая себе местом обитания склеп, сделала это не случайно, но и не совсем по своей воле. На вопрос оперативного дежурного, что за нужда загнала ее в склеп, она дерзко ответила: «Жизнь заставила!» Мне досталось допрашивать бомжа, оказавшегося бывшим интеллигентом.

Его история уместилась в трех словах: начал пить и спился, жена выгнала из дому. Я предложил ему чаю и сигарету, а он в благодарность рассказал мне историю обитательницы склепа. Оказалось, она прежде была медицинской сестрой и работала в онкологическом центре. Детей у нее не было, но зато был любимый муж.

Жили они с ним долго и счастливо и так любили друг друга, что надеялись когда-нибудь умереть в один день. Но вдруг у ее мужа обнаружили рак. Она устроила его в центр, где работала сама, и ухаживала за ним самоотверженно, буквально не отходя от него. Несмотря на это, болезнь прогрессировала и через полгода он умер. Горе ее было огромно.

Она стала ходить на его могилу каждый день. Умер он ранней весной, и она целые дни проводила на кладбище: сидела на скамеечке внутри оградки, разговаривала с фотографией мужа. Священник из кладбищенской церкви очень ее жалел.

Он кормил ее в трапезной, утешал как мог, объяснял ей, что души усопших не живут под могильной плитой, а находятся у Господа. Он уверял ее, что покойному не нужны разговоры, тем более на кладбище, а нужна молитва. Но бедняга слушала и не понимала: она была и не крещеная, и не верующая.

Вскоре она бросила работу, а когда настало лето, стала оставаться на кладбище ночевать: с вечера пряталась от сторожей, а ночью спала на скамейке прямо в оградке. А когда подошла осень и наступили холода – нашла взломанный грабителями склеп и перебралась туда.

Познакомилась с бабками, ворующими цветы с могил для продажи, и тоже превратилась в «синюху» – так зовут промышляющих кладбищенскими цветами женщин. Пока она жила в склепе, шло время, и соседи заявили сначала о ее исчезновении, а потом выписали ее из квартиры и заняли ее комнату. Так склеп стал ее единственным местом обитания.

Отвезли несчастную в спецприемник-распределитель, и что с нею стало потом, мне неизвестно. Надеюсь, что тюрьма ее спасла, но кто знает, кто знает…

* * *

А вот история с родителями погибшей Маши закончилась благополучно. Через месяц на новое судебное заседание истец пришел один. Он выглядел лучше, уже не казался таким измученным и даже улыбнулся, когда благодарил меня:

– Если бы не ваш совет, все так бы и продолжалось. Но в тот самый день, когда мы вернулись из суда, Нина закатила мне страшную истерику – с битьем посуды и швырянием мебели, с совершенно безумными обвинениями и угрозами: видимо, сказалось перенапряжение во время суда.

И тут я вспомнил ваши слова и сообразил в какой-то момент, когда она билась в комнате Машеньки, выйти из квартиры, позвонить к соседям и от них вызвать скорую психиатрическую помощь. Потом я вернулся в квартиру, оставив дверь открытой. Явились врач с санитарами, бедную жену мою скрутили, сделали ей какой-то укол и увезли в психиатрическую больницу.

Первое время я боялся встречи с ней, разговаривал только с врачами, а неделю назад мне сказали, что мне уже можно прийти к ней на свиданье. Она лежала такая тихая, спокойная. Увидев меня, улыбнулась и взяла меня за руку… и попросила прощенья. Лечащий врач говорит, что есть надежда на полное выздоровление: Ниночка понимает, что она больна, и хочет вылечиться.

И наш батюшка ходит к ней, и она, кажется, начинает его слушать. Он тоже уверяет меня, что Нина поправится. Так что я уж заберу назад свое заявление о разводе. Вы не возражаете?

Конечно, я не возражал!

– Папа… Па-па… Па-па-па… – тоненько позвал Кирюша и потом ждал, улыбаясь; вот улыбка у него сохранилась до сих пор: слабенькая такая, растягивающая его бледно-розовые губы на какие-то едва уловимые миллиметры. И все-таки это была не гримаса боли и не случайное непроизвольное движение, а именно улыбка.

– Сыночек, это не папа – это я! – сказала мама, садясь возле его кровати на стул.

Источник: https://detectivebooks.ru/book/50895465/?page=14

LITMIR.BIZ

Скачать книгу

хитростью выманить дорогую шелковую рубаху у бедной вдовы да еще и заставить ее расшивать рубаху ту заветную цветами-васильками? А ну как никакого купца в Норвеге с дочерью-невестой вовсе и нет?

      Сидит Василиса у окна с красной рубахой на коленях: вышьет один василек – и отложит рубаху, сына вспомнит и не верит, что жив он и ждет от нее шелковую красную рубаху с синими васильками, материнское ее благословение на свадьбу. Заплачет она, бросит свое рукоделье и уйдет на берег моря Студеного о сыне горевать да плакать. Потом опомнится: «Да что ж это я? Время-то идет, а у меня еще и ворот не готов, а ведь еще и рукава расшить надо!» – бросится домой, схватит иголку и снова шить. Пошьет немного, и опять сомнительные думы ее одолевают. И сынка, коли жив он, ей жаль – как же он без ее материнского благословения под венец невесту поведет? – но и трудов своих напрасных жаль, а главное – обидно за обман, да и рубаху шелковую лихому человеку отдавать задарма нет охоты! Так, говорят, все сидела и сомневалась… Может, и до сих пор сидит, сомневается.

      – Ну, а конец-то у сказки какой? – спросила Татьяна, слушавшая меня с детским вниманием, вся захваченная нехитрой поморской историей. – Не может старая сказка так неопределенно кончаться, это ж не новомодный психологический роман, где финал остается открытым из литературного кокетства!

      – А вот, представь, не знаю! – схитрила я. – Не помню! Ты уж сама конец сказки придумай, Танюша! – И с этими словами я подругу свою оставила в размышлениях и уехала к себе в Петербург, домой.

      Но вам я расскажу конец истории самой Татьяны. Вернувшись в Санкт-Петербург, я как-то закрутилась в делах и не сразу позвонила ей, а когда наконец собралась – не застала ее дома.

Потом, уже месяца два спустя, она сама мне позвонила и сказала, что все еще думает над концом поморской сказки. А еще сказала, что побывала она за это время паломницей в двух святых местах – в Трифоновом мужском монастыре и в женском Христорождественском, в своей Вятской епархии.

Мне показалось, что голос у нее стал намного спокойней, не такой измученный и без этих отчаянных высоких нот.

      Через год я получила от Танюши письмо, а в конверте были: открытка с видом Христорождественского монастыря и красная шелковая закладка для книги с вышитым на ней синим васильком.

Письмо на открытке было очень короткое: «Спасибо за поморскую сказку, дорогая, она меня вразумила. Сейчас я живу трудницей при обители, что будет со мной дальше, пока не знаю.

Но красную рубаху я прилежно расшиваю васильками, а один из них дарю тебе на молитвенную память о нас с Владиком. Твоя любящая р. Б. Татьяна».

      Ну конечно, и у старинной сказки должен быть определенный конец и желательно хороший, иначе что же это за сказка, правда?

      Закончила вдова Василиса сыну свадебную рубаху и отправила Васильку с названным братом Трофимом. А по осени сынок и сам приехал за родимой матушкой и увез ее к себе жить.

      Данилкины жемчужинки

      У пятилетнего Данилки случилась самая большая беда, какая только может случиться у мальчика или девочки, – у него умерла мама. Болела, болела и умерла.

Сначала Данилка ходил как пришибленный: он как-то и понять не мог, что же такое случилось с его мамочкой, почему ее больше нет ни дома, ни в больнице, ни на улице возле дома? Он все оглядывался и прислушивался, и никак не мог поверить в то, что это его настоящая мама лежала в том длинном коричневом ящике с оборочками, который чужие дяденьки накрыли крышкой, заколотили гвоздями, а потом зарыли в землю. Он чувствовал, что это не так, что это неправда, но спорить со взрослыми он не умел и не хотел – не до того было Данилке. Он просто сидел часами на одном месте и все ждал и ждал, что его позовут и повезут к маме в больницу. Или она сама появится, подойдет к нему, сядет рядом, обнимет его и скажет:

      – Данилка, это же неправда! Я не умерла!

      Но мама все не приходила и не приходила.

      Иногда он начинал плакать, но тут кто-нибудь из взрослых, даже папа, говорил ему:

      – Не плачь, Данила, будь мужчиной! Слезами горю не поможешь!

      Данилка и сам изо всех сил крепился и не плакал. А для этого лучше всего было сидеть на одном месте, смотреть в одну точку и стараться ни о чем не вспоминать и даже ни о чем не думать. А это было неправильно! Но некому было объяснить бедному Данилке, что он делает не так и почему это неправильно.

      И вот тогда, видя эту беду, решил Данилкин Ангел Хранитель, что пора ему вмешаться. Взял он и приснился как-то ночью Данилке. Встал перед ним – лицо светлое, крылья белые, стихарь – это форма такая ангельская – переливается всеми цветами радуги.

      – Здравствуй, Даниил! – говорит во сне Ангел Хранитель Данилке. «Даниил» – это было Данилкино полное имя, данное ему при Крещении.

      – Здравствуйте, – отвечает, тоже во сне и вежливо, как его мама с папой учили, Данилка. – А вы кто?

      – Я твой Ангел Хранитель. Пришел я поговорить с тобой.

      Данилка в ответ промолчал – он не знал, о чем можно с Ангелами разговаривать.

      – Слышал я, Данилка, что тебе взрослые советуют о маме твоей не плакать.

      – Они…

Скачать книгу

Источник: http://litmir.biz/rd/155533/p30

Утоли моя печали, утоли…

Они вышли из вагона, помогли друг другу надеть рюкзаки и зашагали по платформе по ходу поезда, и он тотчас за ними тронулся, обогнал их, набрал скорость и исчез в темноте; они стали осторожно сходить по оледенелым ступеням с платформы, держась один за правый, другой за левый поручень, спустились и направились гуськом по узкой тропе вдоль железнодорожного пути. Молча, друг за дружкой прошли они с полкилометра до переезда; тут тропа влилась в грунтовую дорогу, сейчас заснеженную и раскатанную машинами; они свернули по ней направо, в лес, стоявший стеной прямо метрах в ста от насыпи железной дороги. Шли теперь рядом, но все равно молчали. Луна освещала разъезженное полотно дороги и лес по обочинам, под ногами скрипел снег да изредка хрустели льдинки в колеях. Они уже прошли с километр, как позади что-то страшно и тоскливо взвыло:

— У-уйди-и-и!

— Что это, Митя? — спросил Яков, вздрагивая и оглядываясь.

— Да это ж поезд, Яша! Он всегда в лесу так страшно кричит, — ответил Митя.

— Это встречный, должно быть?

— Он самый.

— Зря я с тобой поехал. Ну да теперь все равно, на обратный поезд мне уже не успеть.

— Да, не успеешь, — согласился Митя. — А следующий только завтра.

— Во сколько?

— Да в это же время. У нас тут один поезд на Москву по будням ходит и два в воскресенье, утренний и вечерний.

— Понятно… Зря я поехал.

На это Митя ничего не сказал. Поезд простучал позади и затих. И тут же заухал потревоженный им филин: «Охо-хо-хо! Охо-хо-хо!». Ему поддакнул сыч: «Угу, угу-гу-у! Угу, угу-гу-у!». Потом все снова стихло, остался только скрип снега под ногами.

Неприятная какая тишина, — поежился Яков. — Будто на кладбище.

Митя тихонько запел что-то монастырское, восторженно-тягучее, с припевом «Радуйся, Радосте наша, избави нас от всякого зла и утоли наша печали!»

— Мить, а ты помнишь, давным-давно была песня с похожими словами? — И Яков тихонько запел:

Утоли моя печали, утоли!

Как молитвы, улетают журавли,

Прямо в небо отрываясь от земли!

— Не помню… А ты пой, пой дальше, Яша, может, и я вспомню!

Читайте также:  Як сказати дитині про смерть? чи брати дитину на похорон?

— Я дальше не помню. Слова запоминающиеся: «Утоли моя печали». А откуда это?

— Это, Яша, название иконы Пресвятой Богородицы — «Утоли моя печали». Есть такая чудотворная икона в Москве. А у нас в монастыре имеется ее список.

— Список — это копия?

— Ну да.

— И она что, тоже чудотворная? — с едва заметной усмешкой спросил Яков.

— Не знаю, Яша. Люди говорят, помогает…

— Утоляет, значит, печали?

— Утоляет. Если кто с верой молится.

— А если веры нет — не утоляет? Вот мне.

— Как это «веры нет»? Ты разве в Бога больше не веруешь, Митя?

— В Бога-то я верую… Я в Божью справедливость не верю, Яшка.

— Вон оно как…

— А ты скажешь, что Бог справедлив? — Ну…

— Да как же Он справедлив, если забрал от меня мою Ийку? Ведь она для меня была все на свете!

— Да, ты ею жил и дышал, Яша. Она чудная была, твоя Ия.

— Таких ведь больше и нет. Я как только имя ее необыкновенное услышал — Ия, так и понял, что это чудо мне явилось, а не девушка. Так ведь теперь и не называют никого — Ия!

— Редко, но все-таки называют, в святцах-то имя стоит. Ия по-гречески значит «фиалка».

— Это я давно узнал и звал ее Фиалкой. Весной у нее на могилке, если жив буду, фиалки посажу… Фиалочка моя тихая…

— Да, сокровенной красоты и тишины была женщина.

— А ты знаешь, Митька, ведь Ия никогда не хохотала! И вообще смеялась очень редко. А вот улыбалась — постоянно.

Каждая фраза у нее начиналась с того, что сначала ее губы чуточку улыбались, а уже потом она произносила какие-то слова. Сколько раз заговорит со мной — столько раз и улыбнется.

Вот скажи, почему твой Бог забрал ее у меня? Ему-то она зачем понадобилась? Митя не ответил, только вздохнул.

— И даже детей у нас не было! — продолжал Яков. — Если бы у меня от Ии хоть ребенок остался…

— Ты все думаешь только о себе, Яша.

— Как тебя понимать?

— Вот жалеешь, что детей у вас не было: а ты подумал, каково было бы Ие, умирая, знать, что ее ребенок останется наполовину сиротой или у него мачеха будет?

— Да, об этом я не думал… Так что же, Бог потому и не давал нам детей, что собирался Ию у меня забрать?

— Не знаю, Яша. Но так ведь лучше, что без детей?

— Не знаю, не знаю… Я только одно знаю: злобные, жадные и развратные телки почему-то живут и процветают, а Ийки моей нет — «Бог взял»!

— А ты спроси наоборот, Яша.

— Как это — наоборот?

— Ты спроси, зачем Он тебе ее дал?

— Почему это мне ее Бог дал? Я сам себе жену нашел.

— Как же, как же! Помню я, каких девиц ты до Ии в подружки себе находил!

— Лучше не вспоминай, брат.

— И то верно. А как ты ее встретил, помнишь?

— Случайно встретил.

— У Бога в таких делах случайностей не бывает, Яша. Так ты помнишь?

— Помню, конечно! Еду я по делу, проезжаю по пустому шоссе и вдруг вижу — девушка сидит на обочине и плачет, а рядом велосипед лежит.

Время у меня в запасе было, я даже чересчур рано в тот день выехал, а на место надо было явиться в точное время, ну я и остановился — посмотреть, может быть, помочь немного и дальше ехать. А у девушки колесо восьмеркой и нога в крови! Глянул — а у нее перелом! Ну и пришлось спасать-выручать.

Велосипед я пристроил на крышу, а Ию поднял, посадил в машину и повез в ближайший поселок, в больницу. По дороге мы познакомились, поговорили друг с другом — и я пропал.

— Пропал?

Источник: http://rubooks.net/book.php?book=8183&page=26

Данилкины жемчужинки

(Сон маленького мальчика )

У пятилетнего Данилки случилось самое большое горе, какое только может случиться у мальчика или девочки – у него умерла мама. Болела, болела и умерла.

Сначала Данилка ходил как пришибленный: он как-то и понять не мог, что же это такое случилось с его мамочкой, почему ее больше нет ни дома, ни в больнице? И никак он не мог поверить в то, что это его настоящая мама лежала в том длинном коричневом ящике с оборочками, который чужие дяденьки зарыли в землю.

Он чувствовал, что это не так, что это неправда, но спорить со взрослыми он не умел и не хотел – не до того было Данилке. Он просто сидел часами на одном месте и все ждал и ждал, что его позовут и повезут к маме в больницу. Или она сама появится, подойдет к нему, сядет рядом, обнимет его и скажет:

– Данилка, это все неправда! Я не умерла!

А мама все не приходила и не приходила.

Иногда он начинал плакать, но тут кто-нибудь из взрослых, даже папа, говорил ему:

– Не плачь, Данила, будь мужчиной! Слезами горю не поможешь!

Данилка и сам изо всех сил крепился и не плакал. А для этого лучше всего было сидеть на одном месте, смотреть в одну точку и стараться ни о чем не вспоминать и даже ни о чем не думать. А это было неправильно! Но некому было объяснить бедному Данилке, что он делает не так и почему это неправильно.

И вот тогда, видя эту беду, решил Данилкин Ангел-хранитель, что пора ему вмешаться. Взял он и приснился Данилке. Встал перед ним – лицо светлое, крылья белые, стихарь – это форма такая ангельская, переливается всеми цветами радуги.

– Здравствуй, Даниил! – говорит во сне Ангел-хранитель Данилке. «Даниил» – это было Данилкино полное имя, данное ему при Крещении.

– Здравствуйте, – отвечает, тоже во сне, и вежливо, как его мама с папой учили, Данилка. – А вы кто?

– Я твой Ангел-хранитель. Пришел я поговорить с тобой.

Данилка в ответ промолчал – он не знал, о чем можно с Ангелами разговаривать.

– Слышал я, Данилка, что тебе взрослые советуют о маме твоей не плакать.

– Они… Они говорят, что я маму слезами огорчаю.

А я вовсе не хочу ее огорчать! Только это очень трудно и вот тут, – он погладил себя по груди, – очень больно – не плакать когда хочется, – ответил честно Данилка, и слезы тут же подступили у него к глазам и к горлу, да так близко, что он и во сне чуть не заплакал в голос. Но сдержался – как обычно старался сдерживаться. И ему опять стало больно в груди и в горле.

– А как ты думаешь, Данилка ты мой, для чего даны человеку слезы? – спросил Ангел.

– Не знаю… Раньше я думал, что это для того, чтобы показать, что тебя пора пожалеть.

– Правильно ты думал, Даниил. Когда один человек, особенно маленький, плачет, а другой, тем более взрослый, его жалеет – сразу половина боли проходит. Так?

– Так. Я когда совсем маленький был, никогда не плакал сразу, чтобы слезы зря не тратить. Я сначала бежал к маме, добегал до нее и тогда уже начинал плакать. Мама брала меня на руки, жалела, дула на коленку – и разбитая коленка сразу переставала болеть.

– Вот видишь, получается, что слезы вызывают жалость и сочувствие – и этим снимают боль. Как будто смывают ее. Так вот и в горе, Даниил. Слезы тебе для того и даны, чтобы без всяких слов сказать другим людям: помогите мне! Чтобы близкие люди тебе помогли своим сочувствием. Когда горе настоящее – слез не надо стыдиться. Ты меня понимаешь?

– Не очень, – честно ответил Данилка.

– Ну хорошо. Тогда я тебе просто покажу, что такое твои слезы о маме. Давай мы вот что сделаем, Данилка, – мы с тобой поплачем о твоей мамочке вместе! Вставай с постели!

Данилка послушно встал.

– Хорошо, что у тебя в комнате висит икона Божьей Матери, нам далеко идти не надо! – одобрительно сказал Ангел. – Становись рядом и давай плакать вместе. Ну, плачь, не бойся и не стесняйся! – и Ангел обнял Данилку за плечи и прижал к себе. И, конечно, Данилка сразу же заревел, а слезы побежали у него по щекам и закапали… Но не на пол они закапали, а прямо в подставленную ладонь Ангела.

Данилка плакал и приговаривал:

– Мамочка моя! Ты куда ушла? Мне без тебя так плохо-плохо, мамочка!

И хотя он жаловался и говорил о том, как ему плохо, на самом деле ему становилось все легче и легче! То ли потому, что уж очень много невыплаканных слез у него внутри накопилось, то ли потому, что Ангел его так ласково гладил по плечам. Он плакал и плакал… А потом стал переставать, потому что слезы у него как-то кончились, и он уже только всхлипывал да вздыхал.

И тут Ангел протянул ему ладонь и показал в ней горсть маленьких светлых жемчужинок.

– Знаешь, Даниил, что это?

– Нет.

– Это твои слезы о маме – святые и невинные детские слезы. Вот они и превратились в драгоценный жемчуг. Видишь, какое чудо?

Данилка кивнул и осторожно, одним пальчиком потрогал удивительные жемчужинки.

– Но это еще не все, Данилка! – сказал Ангел. – Теперь давай мы с тобой помолимся о твоей маме Господу. Видишь, вот Он на иконе сидит на коленях у Своей Мамы – у Божьей Матери. Повторяй за мной: «Упокой, Господи, в светлом Твоем Раю мою мамочку, даруй ей прощение и утешение! А мои слезы прими, Господи, как молитвы о ней!»

Данилка старательно и доверчиво повторял слово за словом все, что сказал ему Ангел. А пока они молились, Ангел откуда-то взял серебряную нить и стал нанизывать на нее одну слезную жемчужинку за другой. И получались бусы! И когда они кончили молиться, Ангел связал концы серебряной нитки и сказал:

– Ты, Даниил, будешь плакать о своей маме, а я стану собирать жемчужинки и нанизывать их на нить твоей молитвы. Представляешь, какое замечательное ожерелье для мамы у нас получится?

Данилка поднял глаза на Ангела.

Ангел правильно понял его удивленный взгляд.

– «Ожерелье», Даниил – это так по-старинному называются бусы.

Данилка кивнул.

– А знаешь, что мы сделаем с этим ожерельем, когда ты выплачешь все свои слезы и они превратятся в жемчуг?

– Ты отнесешь эти бусы моей маме?

– Да. Я скажу, что ты плакал о ней, пока были слезы и хотелось плакать. К тому времени ты перестанешь плакать. Но перестанешь не потому, что будешь по-глупому крепиться изо всех сил, а потому что выплачешь слезами самое горькое свое горе.

И останется только любовь к маме, светлая печаль о ней и молитва. А мама твоя в Раю будет носить драгоценное ожерелье из твоих жемчжинок и тоже помнить о тебе и молиться.

И вот когда она будет проходить райскими садами, а Пресвятая Богородица увидит ее, Она скажет святым Девам, сопровождающим Ее: «Вот идет счастливая мама! Видите, какое на ней чудное жемчужное ожерелье? Это значит, что ее дитя плакало о ней святыми слезами, соединяя их с молитвой о них к Моему Сыну.

Слезы превратились в жемчуг, молитвы в серебряную нить – вот и получилось такое дивное украшение, подарок от любящего сына». – Ангел погладил Данилку по голове и спросил: – Ты все понял, Данилка?

– Я понял, – сказал Данилка. – Про слезы понял и про бусы для мамы. Так получается, что я правильно думал, и мама моя не умерла?

– Нет, не умерла. Это тело ее спит там, в могилке под цветами. А сама она жива.

– Она у Бога?

– Ну, конечно!

– Я так и знал! – сказал Данилка и улыбнулся. Но при этом еще две невыплаканные, самые маленькие слезинки выкатились из его глаз, прокатились по щекам и упали на пол.

Но Ангел наклонился и подобрал последние две жемчужинки, самые мелкие из всех.

После этого он подвел Данилку к кровати, уложил его, подоткнул со всех сторон одеяло, поцеловал его в макушку, перекрестил и улетел. А Данилка уснул.

Проснулся он рано-рано, когда в доме все еще спали. Данилка оделся, умылся, подошел к иконам, вздохнул… и заплакал. Поплакал-поплакал, а потом вспомнил, что без молитвы из одних только слез красивые бусы для мамы не получатся, и стал прилежно молиться.

Читайте также:  Разговор с детьми о смерти

Источник: http://obelisk-volgograd.ru/danilkiny-zhemchuzhinki/

У меня умерла мама, мне 11 лет. я плачу каждый день

Просьбы о помощи

Напишите свою историю У меня умерла мама, мне 11 лет. я плачу каждый день. что мне делать?… Юля 11 лет.

Поддержите сайт:

Юля , возраст: 11 / 29.10.2015

Отклики:

Юлечка, то, что произошло- это очень тяжело.

Плакать надо, но замыкаться в себе не стоит, нужно говорить с родственниками, друзьями, если можешь, если тебе от этого легче! У меня самой сын почти как ты, ему 13 лет, а младшая дочь очень больна, я тоже часто думаю о смерти.

Но ты ведь не одна, у тебя наверно кто- то есть? Я живу ради моей семьи, меня на этом сайте хорошо поддержали. Пройдет время и тебе обязательно будет легче и душа твоей мамы всегда будет с тобой. Если хочешь, напиши о своей маме, какой она была?

Светлана , возраст: 40 / 29.10.2015

Юлечка, я очень вам сочувствую. Посетите, пожалуйста, сайт Мемориам http://www.memoriam.ru/ и почитайте о том, как важно жить и преодолевать боль утраты, молиться за тех, кто ушел… А на форуме http://www.memoriam.

ru/forum/ вы сможете рассказать свою историю и получить помощь людей, у которых есть опыт преодоления горя. Держитесь, милая… Сейчас очень больно, но помните, что даже после самой страшной грозы всегда на небо выходит солнышко. Молитесь за вашу мамочку.

Поговорите с вашими близкими о том, как вам сейчас нужна поддержка, пусть они будут рядом. Если плачется — плачьте.

Храни Господь! Сил вам!

Девушка , возраст: 19 / 29.10.2015

Юленька, дорогая. Тебя посетило большое человеческое горе, что тут скажешь? Соболезную тебе всем сердцем, сочувствую, переживаю за тебя. Ты спрашиваешь «Что делать?» Ответ в этом рассказе, написанном как бы специально для тебя: http://www.memoriam.

ru/danilkiny-zhemchuzhinki Начинается он так: «У пятилетнего Данилки случилось самое большое горе, какое только может случиться у мальчика или девочки – у него умерла мама…» Написала рассказ замечательная писательница Юлия Николаевна Вознесенская. Потом, когда тебе станет немного легче, прочитаешь другие книги, написанные ей. А пока начни с этого рассказа.

Думаю, он подскажет тебе, что делать. Обнимаю тебя крепко-крепко, дорогая незнакомая девочка.

Бабушка Лена , возраст: 58 / 29.10.2015

Юлечка, дорогая, пройдет время, тебе станет легче, обязательно! Старайся быть со своими близкими людьми, не стесняйся просить помощи и поддержки. Слезы помогают, облегчают боль, не сдерживайся сильно.

Можно позвонить вот сюда, например, если ты из Санкт-Петербурга: Телефон доверия для детей и подростков. Тел: 8(812) 708-40-41 (круглосуточно). Если живешь в другом месте, попробуй найти подобную службу, попроси кого-нибудь из родных или взрослых друзей.

Все у тебя будет хорошо, время лечит! Если спрашивают о маме, — рассказывай о ней, не стесняйся, тебе станет легче после этого.

Ты не одна!

Анна , возраст: 34 / 29.10.2015

Здравствуй, Юля! Очень сожалею! Помни, что мамочка смотрит на тебя с небес, радуется твоим успехам и победам, вы всегда будете вместе, просто не рядом! Обратись к школьному психологу, также есть психологи онлайн и телефоны доверия, ты всегда можешь поделиться своими мыслями и получить совет. Держись, милая, боль со временем утихнет. Крепись!

Ирина , возраст: 27 / 29.10.2015

Дорогая Юля, Знаешь,я бы на твоём месте пошла бы в православную церковь,если ты православная.Я просто не вижу как можно ещё утешиться.Для атеистов просто нет утешения в твоей ситуации,но для верующего человека всё же есть.Я бы просто походила какой-то период времени именно на службы.

Они проходят каждое утро и вечером. У меня у самой был когда-то тяжелый период в жизни и мне сильно помогло тогда это,а до этого я не ходила в храм.

Ещё я помню как в 11 лет мне казалось,что жизнь как бы вечно будет идти,но где-то после 25 лет время начинает лететь очень быстро.

Теперь я понимаю,что наша жизнь очень коротка в сравнении с вечностью.Поэтому,ты можешь только молиться за свою маму и потом,когда ты станешь старше и горе всё таки ослабнет,ты можешь только постараться достойно прожить жизнь и ждать встречи со своей мамой в вечности.

Тебе нужно быть в церкви,поговорить со священником на исповеди и искать утешения там.

sk , возраст: 36 / 29.10.2015

Источник: http://www.pobedish.ru/main/help/u_menja_umerla_mama_mne_let._ja_plachu_kazhdyj_den.htm

Читать

Допущено к распространению Издательским Советом Русской Православной Церкви

© ООО «ГрифЪ», оформление, 2015.

© Вознесенская Ю.Н., 2015.

© ООО «Издательство «Лепта Книга», текст, 2015.

Они вышли из вагона, помогли друг другу надеть рюкзаки и зашагали по платформе по ходу поезда, и он тотчас за ними тронулся, обогнал их, набрал скорость и исчез в темноте; они стали осторожно сходить по оледенелым ступеням с платформы, держась один за правый, другой за левый поручень, спустились и направились гуськом по узкой тропе вдоль железнодорожного пути. Молча, друг за дружкой прошли они с полкилометра до переезда; тут тропа влилась в грунтовую дорогу, сейчас заснеженную и раскатанную машинами; они свернули по ней направо, в лес, стоявший стеной прямо метрах в ста от насыпи железной дороги. Шли теперь рядом, но все равно молчали. Луна освещала разъезженное полотно дороги и лес по обочинам, под ногами скрипел снег да изредка хрустели льдинки в колеях. Они уже прошли с километр, как позади что-то страшно и тоскливо взвыло:

– У-уйди-и-и!

– Что это, Митя? – спросил Яков, вздрагивая и оглядываясь.

– Да это ж поезд, Яша! Он всегда в лесу так страшно кричит, – ответил Митя.

– Это встречный, должно быть?

– Он самый.

– Зря я с тобой поехал. Ну да теперь все равно, на обратный поезд мне уже не успеть.

– Да, не успеешь, – согласился Митя. – А следующий только завтра.

– Во сколько?

– Да в это же время. У нас тут один поезд на Москву по будням ходит и два в воскресенье, утренний и вечерний.

– Понятно… Зря я поехал.

На это Митя ничего не сказал. Поезд простучал позади и затих. И тут же заухал потревоженный им филин: «Охо-хо-хо! Охо-хо-хо!». Ему поддакнул сыч: «Угу, угу-гу-у! Угу, угу-гу-у!». Потом все снова стихло, остался только скрип снега под ногами.

– Неприятная какая тишина, – поежился Яков. – Будто на кладбище.

Митя тихонько запел что-то монастырское, восторженно-тягучее, с припевом «Радуйся, Радосте наша, избави нас от всякого зла и утоли наша печали!»

– Мить, а ты помнишь, давным-давно была песня с похожими словами? – И Яков тихонько запел:

Утоли моя печали, утоли!

Как молитвы, улетают журавли,

Прямо в небо отрываясь от земли!

– Не помню… А ты пой, пой дальше, Яша, может, и я вспомню!

– Я дальше не помню. Слова запоминающиеся: «Утоли моя печали». А откуда это?

– Это, Яша, название иконы Пресвятой Богородицы – «Утоли моя печали». Есть такая чудотворная икона в Москве. А у нас в монастыре имеется ее список.

– Список – это копия?

– Ну да.

– И она что, тоже чудотворная? – с едва заметной усмешкой спросил Яков.

– Не знаю, Яша. Люди говорят, помогает…

– Утоляет, значит, печали?

– Утоляет. Если кто с верой молится.

– А если веры нет – не утоляет? Вот мне что, не поможет она?

– Как это «веры нет»? Ты разве в Бога больше не веруешь, Яша?

– В Бога-то я верую… Я в Божью справедливость не верю, Митька.

– Вон оно как…

– А ты скажешь, что Бог справедлив?

– Ну…

– Да как же Он справедлив, если забрал от меня мою Ийку? Ведь она для меня была все на свете!

– Да, ты ею жил и дышал, Яша. Она чу́дная была, твоя Ия.

– Таких ведь больше и нет. Я как только имя ее необыкновенное услышал – Ия, так и понял, что это чудо мне явилось, а не девушка. Так ведь теперь и не называют никого – Ия!

– Редко, но все-таки называют, в святцах-то имя стоит. Ия по-гречески значит «фиалка».

– Это я давно узнал и звал ее Фиалкой. Весной у нее на могилке, если жив буду, фиалки посажу… Фиалочка моя тихая…

– Да, сокровенной красоты и тишины была женщина.

– А ты знаешь, Митька, ведь Ия никогда не хохотала! И вообще смеялась очень редко. А вот улыбалась – постоянно. Каждая фраза у нее начиналась с того, что сначала ее губы чуточку улыбались, а уже потом она произносила какие-то слова. Сколько раз заговорит со мной – столько раз и улыбнется. Вот скажи, почему твой Бог забрал ее у меня? Ему-то она зачем понадобилась?

Митя не ответил, только вздохнул.

– И даже детей у нас не было! – продолжал Яков. – Если бы у меня от Ии хоть ребенок остался…

– Ты все думаешь только о себе, Яша.

– Как тебя понимать?

– Вот жалеешь, что детей у вас не было: а ты подумал, каково было бы Ие, умирая, знать, что ее ребенок останется наполовину сиротой или у него мачеха будет?

– Да, об этом я не думал… Так что же, Бог потому и не давал нам детей, что собирался Ию у меня забрать?

– Не знаю, Яша. Но так ведь лучше, что без детей?

– Не знаю, не знаю… Я только одно знаю: злобные, жадные и развратные телки почему-то живут и процветают, а Ийки моей нет – «Бог взял»!

– А ты спроси наоборот, Яша.

– Как это – наоборот?

– Ты спроси, зачем Он тебе ее дал?

– Почему это мне ее Бог дал? Я сам себе жену нашел.

– Как же, как же! Помню я, каких девиц ты до Ии в подружки себе находил!

– Лучше не вспоминай, брат.

– И то верно. А как ты ее встретил, помнишь?

– Случайно встретил.

– У Бога в таких делах случайностей не бывает, Яша. Так ты помнишь?

– Помню, конечно! Еду я по делу, проезжаю по пустому шоссе и вдруг вижу – девушка сидит на обочине и плачет, а рядом велосипед лежит.

Время у меня в запасе было, я даже чересчур рано в тот день выехал, а на место надо было явиться в точное время, ну я и остановился – посмотреть, может быть, помочь немного и дальше ехать. А у девушки колесо восьмеркой и нога в крови! Глянул – а у нее перелом! Ну и пришлось спасать-выручать.

Велосипед я пристроил на крышу, а Ию поднял, посадил в машину и повез в ближайший поселок, в больницу. По дороге мы познакомились, поговорили друг с другом – и я пропал.

– Пропал?

Яков на это ничего не ответил, но остановился вдруг и достал сигареты и зажигалку.

– В монастыре ведь курить нельзя?

– На территории – нельзя. Но можно за ворота выйти, если невтерпеж.

– Ну, я лучше тут покурю, а там видно будет.

Яков закурил и снова двинулся в путь.

– А ты знаешь, Мить, куда я в тот раз ехал, когда Ию встретил?

– Откуда мне знать, если ты никогда не говорил? Я только видел, что после встречи с Ией ты как-то сразу другим человеком стал.

– Еще бы не стать… Ну, слушай, теперь уже можно рассказать тебе, как она мою жизнь враз переменила. Ехал я в тот день на крутую разборку и из-за Ии опоздал. А потом я узнал, что из нашей «бригады» с этой разборки никто в Москву живым не вернулся. И на этом все мои «крутые дела» закончились, потому что в Ию я влюбился сразу и наповал, и с нею у меня началась совсем другая жизнь.

– Этого я не знал, Яша. И что же, после этого признания ты скажешь, что Ию тебе не Бог послал?

– Ты хочешь сказать, что это не Ия меня тогда спасла, а Господь через Ию?

– Именно это и хочу сказать.

– Ты знаешь, братец, а ведь похоже на то… Тогда почему Он ее у меня в конце концов отнял, если Сам дал?

– Откуда мне знать, Яша? Это ты у Него спрашивай.

– Да я все время только о том и думаю – почему? За что? Почему именно Ия должна была умереть? Нет, несправедливо это! Немилосердно! Не по-божески как-то, уж простите меня вы оба – и ты, и Бог!

Яков закашлялся и со злобой швырнул недокуренную сигарету в сугроб на обочине. Окурок зашипел и погас.

– Яш, а вы сколько лет с Ией прожили?

– Двенадцать.

– И все время были счастливы?

– Все двенадцать лет прошли как один счастливый день!

– И к вере ты пришел, и крестился, и обвенчались вы – это ведь все благодаря Ие?

– Конечно!

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=545441&p=2

Ссылка на основную публикацию