Психотерапия и православие

Зачем православным психотерапия

Среди верующих людей, особенно новоначальных, до сих пор бытует весьма скептическое, а иногда и враждебное отношение к психологии и психотерапии. Попробуем порассуждать, на чем основан этот страх, какие реальные опасности существуют в этой области, а может быть, и найдем в ней источники позитивных возможностей.

Основной претензией православных людей к современной психологии является обвинение в том, что та якобы не признает добродетель смирения и призывает открыто проявлять любые чувства, в том числе и деструктивные.

Традиционно в нашем обществе заложено очень жесткое табу на агрессию вообще, поскольку считается, что она всегда связана с унижением другого человека.

Действительно, при нормативном подходе к определению агрессии она понимается как целенаправленное деструктивное поведение, противоречащее правилам социума. Между тем существуют и другие, психологические подходы к определению этого явления, исходя из которых агрессия понимается как абсолютно необходимая энергия.

Без нее живое существо становится просто нежизнеспособным: оно не сможет спасти себя от стихии, не сможет никого защитить от опасности, да даже разозлиться на собственную лень и встать с дивана не сможет.

Кроме того, полное блокирование в себе отрицательных эмоций приводит к атрофии любых чувств и их проявлений: в результате мы не умеем не только сердиться, гневаться, праведно или нет, но и радоваться, восхищаться, удивляться, недоумевать… и слова-то такие трудно вспоминать.

Зато мы пребываем в постоянном бесплодном раздражении чувств, потому что накопленный внутри коктейль эмоций кипит, но не находит должного выхода.

Людям может казаться, что начни они проявлять все чувства, которые зарождаются в душе, тут же всех окружающих и их самих смоет ужасной волной несдерживаемой агрессии.

Чаще всего это не так: орех злобы может очень долго храниться, но если начать его грызть, то невозможно делать это слишком долго, даже в очень тяжелых ситуациях.

Довольно быстро он заканчивается, переваривается, а за ним – оказывается любовь.

Подтверждение этого тезиса мне встретилось в одной художественной книге. Небольшой роман Эрика-Эмманюэля Шмитта «Оскар и Розовая дама» рассказывает о десятилетнем мальчике, умирающем от рака в госпитале.

Его родители даже сами боятся осознать и принять свою потерю, не то что поговорить о смерти со своим ребенком, в то время как ребенок гораздо дальше продвинулся в проживании и осознании всего происходящего и своего к этому отношения и очень злится на своих самых близких людей. И вот что ему советует его старшая подруга, бабушка-волонтер:

— Что тебя больше всего мучает?

— Ненавижу, просто ненавижу своих родителей!

— Тогда ненавидь их как можно сильнее.

— Вы мне такое говорите, Бабушка Роза?

— Да. Ненавидь их как можно сильнее. Это будет как кость. А когда ты ее догрызешь, то увидишь, что оно того не стоило.

И действительно, в конце концов мальчик примиряется со своими родителями и понимает, как сильно на самом деле любит их, и как они любят его, пусть и несовершенной, боязливой любовью. Вообще дети, пока мы их не испортим и не закроем, гораздо лучше умеют управляться со своими чувствами. Трехлетний сын регулярно преподает мне подобные уроки. Вот такие, например, диалоги у нас случаются:

— Мама, я хочу печеньку.

— Хорошо, но сначала надо съесть суп. Ты будешь суп?

— (пауза) Я хочу немножко погрустить.

Дети понимают, что бывают эмоции, которых мы, может, и не хотим ощущать, но они все равно есть, и нужно отдаться им, тогда они перегорают очень быстро, и можно снова быть спокойным и жизнерадостным. А взрослые склонны иногда задавать очень глупые вопросы, зато при этом можно получить невероятно мудрые ответы:

— Чего ты плачешь? Что ты хочешь?

— Я хочу поплакать.

На это указывал и один из величайших педагогов Януш Корчак, заслуживающий этого именования не только за то, что положил свою жизнь вместе с детьми, но и за настоящую профессиональную мудрость: «Не хотите же вы ввести ребенка в жизнь с убеждением, что все справедливо, разумно, правильно, обоснованно и неизменно? В теории воспитания мы часто забываем о том, что должны учить ребенка не только ценить правду, но и распознавать ложь, не только любить, но и ненавидеть, не только уважать, но и презирать, не только соглашаться, но и возражать, не только слушаться, но и бунтовать. Мы часто встречаем взрослых людей, которые обижаются, когда надо бы не обратить внимания, презирают, когда надо бы посочувствовать. Потому что в области негативных чувств мы самоучки, потому что, обучая нас азбуке жизни, нам преподают только несколько букв, а остальные скрыты от нас. Что же удивительного, если мы читаем книгу жизни с ошибками?»

О пользе самокопания

Помимо непрожитых и задавленных в себе чувств, внутри нас могут таиться и другие проблемы, решить которые может помочь психология. Сами мы этому не научены, как не умеем удалять самому себе воспалившийся аппендикс, не можем продиагностировать опухоль.

В некоторых случаях, отвергая помощь специалиста, человек уподобляется герою известного анекдота, который, утопая, отказывается от помощи проплывающих мимо кораблей, отвечая: «Мне Бог поможет!» И когда он в конце концов тонет, то обращается к Богу с недоумением и обидой: «Что же Ты оставил меня?!»

Далеко не всегда Божественная помощь заключается в даровании чудесного умения ходить по водам или ниспослании могучей рыбины, которая подхватит тебя и вынесет на берег из морской пучины.

А ведь именно на такую рыбину больше всего похоже чудесное исцеление человека от какой-то глубоко въевшейся в душу страсти: вечером горячо помолился, утром встал – и здоров. Блаженны те, с кем такое случается.

Счастливы и богаты верой те, кто может не ходить к докторам и лечить и тело, и душу одной молитвой и таинствами Церкви.

Но чаще все-таки нам, слабым маловерам, Господь помогает руками других людей. Ведь главная заповедь, которую Он дал нам в Новом Завете – это любовь к ближнему, и нет больше той любви, чем если кто жизнь свою отдаст за другого.

Я не слишком преувеличу, если скажу, что именно такими воинами за человеческую душу и могут быть хорошие специалисты-психологи, потому что, выслушивая, пропуская через себя всю человеческую мерзость, не осуждая и помогая, они сами по капле раздают себя.

Кто-нибудь скажет, что таким человеком – выслушивающим и дающим советы – должен быть для православного человека священник, а не психотерапевт. Нет, – скажу я как жена священника, – нет, не должен, совершенно не обязан.

То есть, конечно, очень хорошо, если священник настолько хорош, что может оказать настоящую психологическую помощь, и очень часто любому священнику приходится на том или ином уровне ее оказывать, приобретая при этом определенный опыт.

Однако в духовных семинариях пока не учат (или учат в совершенно недостаточном объеме) кризисной психологии, аддиктивной психологии, детской психологии, женской психологии – всему этому гигантскому спектру областей науки, не учат технике, извините за выражение, духовной безопасности при такой работе.

А уж тем более не учат лечить психиатрические заболевания, которые некоторые верующие люди склонны называть беснованием и пытаться с ними справляться исключительно с помощью духовных методов. Возможно, отчасти именно этому пренебрежению верующих к психологической и даже сугубо медицинской помощи мы и обязаны профессиональным выгоранием священников.

Поэтому точно так же, как бессмысленно ходить к психотерапевту вместо исповеди и причастия, не стоит и ходить на исповедь вместо психотерапевта. Пожалейте батюшку! Беря на себя такие неудобоносимые бремена, священник может нанести вред не только себе, но и обращающимся к нему за помощью – несвоевременными и непрофессиональными советами.

Конечно, к выбору специалиста, как и в любой другой области, стоит подходить внимательно. Проще говоря, не все, кто называет себя психологами, одинаково полезны. О критериях выбора можно рассуждать очень долго, и в некоторой степени это дело вкуса, но главный совет здесь может быть примерно такой: не выключать голову и оставаться в Церкви.

Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Не знать самих себя – крайнее безумие, хуже помешательства, последнее есть болезнь невольная, а первое – следствие развращенной воли.

Ничто так не мешает человеку познать себя, как привязанность к житейскому, и наоборот, ничто так не побуждает прилепиться к житейским делам, как неведение самого себя». Именно познать себя, свою душу, нам может помочь наука психология (ψυχή — «душа», λόγος — «знание»).

В отношении собственного внутреннего состояния мы привыкли к блаженному невежеству, часто являясь прямо-таки убежденными сторонниками и апологетами этого невежества.

Даже если человек регулярно ходит на исповедь, готовясь к ней по списку святителя Игнатия Брянчанинова, он может годами повторять один и тот же список, хоть бумажку не выкидывай.

Отчасти это может происходить потому, что до корней своих страстей человек просто не хочет добираться, не хочет анализировать свое прошлое, свое поведение, причины и следствия, и это вполне понятно: мало кому нравится заглядывать в бездну… Впрочем, не всегда все так уж страшно, но чтобы это узнать, нужно все же заглянуть. Без этого освобождение от страстей может стать невозможным, как невозможно искоренить сорняки, обрывая у них только макушки.

У нас есть несколько разных инструментов борьбы с духовными сорняками: наряду с церковными таинствами, постом, молитвой, делами милосердия и т.п. очень мощным оружием является понимание, знание, разум.

А результаты работы человеческого разума в отношении жизни души систематизированы как раз наукой психологией.

В то время как гносеомахия – «борьба со знанием», отрицание необходимости рационального познания мира для верующего человека – еще в VIII веке была включена святым Иоанном Дамаскином в список ересей.

Источник: https://www.pravmir.ru/zachem-pravoslavnyim-psihoterapiya/

Душепопечительство и психотерапия (+ВИДЕО). Психотерапевт Федор Василюк / Православие.Ru

17 сентября 2017 года ушел из жизни Федор Ефимович Василюк, доктор психологических наук, профессор, главный научный сотрудник лаборатории консультативной психологии и психотерапии ПИ РАО, заведующий кафедрой индивидуальной и групповой психотерапии МГППУ, президент Ассоциации понимающей психотерапии. Сегодня, в день отпевания и похорон раба Божия Феодора, сайт Православие.Ru публикует интервью психотерапевта, данное нашему порталу 3 года назад.

О том, нужны ли знания психотерапии священнослужителям и об опыте преподавания психотерапии студентам Сретенской духовной семинарии – беседа с Федором Ефимовичем Василюком, психотерапевтом, доктором психологических наук, профессором, заведующим кафедрой индивидуальной и групповой психотерапии Московского городского психолого-педагогического университета.

Федор Ефимович Василюк– Федор Ефимович, насколько я знаю, ваши занятия в университетах, где вы преподаете, посещают и священнослужители. Расскажите, пожалуйста, об этом.

– Такие случаи не так уж часты, но, тем не менее, нас радует, когда священники оказываются на занятиях по психологии и психотерапии. В частности, мне вспоминается один подмосковный протоиерей.

Он объяснял свой интерес к психологии так: «Я не собираюсь становиться профессиональным психологом, я – священник. У меня очень много задач на приходе, школа, социальное служение, работа с семьями детей, и мне нужны разные специалисты – и психологи в частности.

Я хочу понимать, что они могут, я хочу управлять со знанием дела этим процессом, и поэтому я получаю такое углубленное образование». Вот один из мотивов.

– А зачем другим нужна была психотерапия?

– Могу вспомнить еще одного московского священника, который у нас сейчас проходит длительную программу. Он, прежде всего, хотел бы углубить и, может быть, сделать более точным способ ведения духовных бесед с прихожанами. Ему кажется, что в детской, семейной и во взрослой психотерапии он найдет какие-то инструменты, которые сможет встроить в свое священническое служение, в душепопечение.

– Вообще-то пастырское душепопечение и психотерапия – это не одно и то же.

– Психология – это палка о двух концах, потому что психология может иногда мнить себя такой самодостаточной, помогающей как бы от самой себя. А душепопечение церковное все-таки строит так эту работу помощи, чтобы призывать Господа участвовать, соучаствовать в этом, в преодолении беды, кризиса, в семейных неурядицах и т.д. Вот, мне кажется, кардинальное отличие.

Читайте также:  Бессмертна ли душа?

На лекции проф. Василюка Ф.Е. в Сретенской семинарии    

– Расскажите, пожалуйста, о вашем курсе, который вы читали семинаристам.

– Он занимает в целом, на базе высшего психологического образования, три года – подготовка по «Понимающей психотерапии». Мы исходим из того, что в психотерапии мы встречам человека, находящегося в кризисе, в какой-то безысходной ситуации, в ситуации невозможности, когда он ничего не может сделать со своей бедой, утратой, каким-то предательством.

Сделать уже ничего нельзя, сбылось… Беда какая-то случилась, но жить надо. И что человеку остается? Ему остается – пережить эту ситуацию. Пережить – значит, совершить такую душевную работу, которая переосмыслит какие-то ценности, свои установки, отношение к жизни.

Вот эта работа переживания и является в «Понимающей психотерапии» главной, поэтому дело психотерапевта состоит тогда не в том, чтобы проанализировать и дать советы, рекомендации и т.д., а чтобы соучаствовать в этой работе переживания. И то, что делает психотерапевт, мы называем термином «сопереживание».

Это не только эмоциональный отклик, но и интеллектуальное соучастие, это и включение в анализ его ситуации. Сопереживание – это всё то, что делает терапевт для помощи человеку в его переживании. Вот главный смысл, а метод, которым это делает человек, – это метод понимания. Со студентами мы осваивали базовые приемы понимания другого человека.

Оказывается, это не самая простая вещь; может быть, даже самая сложная – понимание. Вот чему был посвящен курс – такому алфавиту приемов понимания другого человека, находящегося в беде.

На лекции проф. Василюка Ф.Е. в Сретенской семинарии    

– И чего в итоге удалось достичь за такой короткий курс?

– Ну, я думаю, эту азбуку студенты усвоили. Может быть, вы помните – а я помню – ту радость, когда вдруг впервые на улице из букв, которые ты уже знаешь, складывается слово.

Были просто буквы, а теперь – слово! «Хлеб», читаешь, «Молоко». Это большая радость. Мне кажется, студенты не только эти буквы освоили, но и научились «Хлеб» и «Молоко» читать.

Они встали на первую ступеньку такой профессиональной психологической помощи.

На лекции проф. Василюка Ф.Е. в Сретенской семинарии    

– Насколько успешно они этого достигли, не имея психологического образования?

– Здесь были свои трудности, но семинаристы их блестяще преодолели. Конечно, целый ряд понятий требует какой-то подготовки, чтения книг. Но, тем не менее, отсутствие этих знаний в данном случае можно было компенсировать за счет двух, мне кажется, вещей. Во-первых, за счет логики.

Все-таки курс читался семинаристам-выпускникам, это были ребята с очень хорошо поставленным мышлением. Это важно – уметь хорошо думать. У них организованный такой ум. А второе: они достаточно чуткие эмоционально. Вот, собственно, наличие ума и сердца и позволило преодолеть дефицит образования в области психологии.

Поэтому я доволен результатом.

    

– Федор Ефимович, чем в вашем восприятии отличаются семинаристы от студентов-психологов светских университетов?

– Конечно, в университетах не начинается лекция с «Царю небесный…» Но это внешнее, казалось бы, отличие накладывает свой отпечаток и на внутреннее пространство общения. Студенты обычных университетов кажутся более открытыми; студенты семинарии вначале – такими более замкнутыми, как будто бы у них мундирчики застегнуты на все пуговицы.

Студенты обычных университетов более эмоционально оживлены, а студенты семинарии… чувствуется, что в них много чувств, эмоций, жизни эмоциональной, но она как будто бы как в атомном реакторе кипит, такая сдерживаемая.

Воды может быть много и у студентов светских заведений, и у студентов семинарии, но там вода расплескана повсюду, а тут она в колодец собрана и ощущение большей глубины.

Проф. Василюк Ф.Е. и прот. Вадим Леонов в Сретенской семинарии    

– А что на вас произвело наиболее, может быть, яркое впечатление?

– Для меня оказалось некоторой неожиданностью то, как в самом начале курса многие семинаристы, которым нужно было откликнуться на какую-то жалобу условного пациента, вдруг начинали говорить маленькую проповедь, наставления, объяснения, почему из-за греховности так с людьми случается.

В этом был иногда такой избыток, на мой вкус, назидательности… Но это довольно быстро прошло.

Меня поразило, как быстро они прошли за несколько занятий этот путь к разрешению себе более открытого, свободного, живого общения в такой ситуации, которая будет у них встречаться каждый день, когда нужно будет кого-то поддержать.

Вручение семинаристам сертификатов курса проф. Василюка Ф.Е.    

– Во время перерывов и после занятий, я знаю, студенты задавали вам вопросы, подходили к вам. Что они спрашивали?

Проф. Василюк Ф.Е. и Дементьев Д.В. в Сретенской семинарии– Вопросы были самые разные. Один из студентов – как раз это случай, когда такая дисциплина не достигает каких-то нечеловеческих пределов, и они остаются просто людьми, просто мальчишками молодыми, и слава Богу! – так вот, один из студентов на лекции задал вопрос, а потом, пока мы обсуждали другие вопросы, заснул. И когда я подошел к ответу на его вопрос, я попросил семинаристов, сидевших рядом, чтобы они его разбудили. Они его разбудили. Он, бедный, очнулся, и я сказал: «Я теперь отвечаю на ваш вопрос, на минутку подержите себя в бодрственном состоянии». Ответил и говорю: «Ну, а теперь можете дальше продолжать спать». Человек устал, видимо. Но тут он подошел с вопросом очень личным. У него есть какой-то дефект, своя особенность речевая, которую он хочет исправить как будущий священник, потому что он понимает, что ему надо проповедовать. И он попросил, чтобы я ему посоветовал коллегу, психолога, который бы помог ему с этими речевыми особенностями побороться, справиться. То есть это были такого рода очень личные иногда вопросы, направленные на помощь. Были и такие: откуда пошла психотерапия и зачем она нужна? не претендует ли она на то, чтобы заместить Церковь? и подобные. Такие острые, важные, живые вопросы. Так что спасибо большое за возможность провести этот курс.

Источник: http://www.pravoslavie.ru/74451.html

Православная и христианская психотерапия: Иерофей Влахос и врачевание души

Понимание того, чем является православная психотерапия неразрывно с пониманием того, что такое православие.

Название медицинского направления в данном контексте можно рассматривать только в качестве символа, который имеет вполне определённое значение.

Врачевание души в прямом смысле невозможно, поскольку душа с православной точки зрения — это частица Бога, которая «живёт» в каждом из нас.

При этом душа является свободным существом, которое обладает возможностью стремиться к чему-то и действовать. Это сотворённое Богом духовное начало.

Само же соединение двух этих слов возникло в силу выхода в свет книги, которую написал греческий православный богослов Иерофей Влахос — «Православная психотерапия».

С первых строк она переворачивает представление о том, что такое правильное поведение, какие духовные начала могли бы положительно повлиять на внутреннее состояние.

Православная психотерапия

Во вступлении издатель, профессор А. В. Недоступ, приводит интересный пример:

Смерть неминуема

Православные точно так же страдают от неврозов, испытывают депрессии и могут, называя вещи своими именами, сойти с ума. Только отношение к этому другое, нестандартное. Начнём с самого главного — это табуированный вопрос современного мира, вопрос смертности.

В любом лечебном учреждении, на приёме у любого врача, в медицинской литературе про это говорить не принято. В определённы момент жизни человек осознаёт свою смертность. Что он услышит в таком случае? Советы не думать, предложения успокоиться, вселение веры в то, что всё обойдётся. Разумеется, это ложь.

Ничего не обойдётся, все мы рано или поздно умрём.

К этому современный человек совершенно не приучен. Всё плохое, что есть внутри, в памяти — это нас давно и прочно научили скрывать, прятать, не признавать грехов. Их последствия от этого не исчезают, но нам страшно каяться в грехах, мешает гордыня и мнительность.

Автор поступает очень по-православному.

В своём вступлении о говорит о том, что все мы больны и всем нам нужно исцеление. Все оказываются под воздействием наущения и может показаться, что выхода нет. В том и коварность наших психологических проблем, что выход они закрывают собой, и мы всегда видим в первую очередь их проявления. Между тем, с точки зрения Иерофей Влахос, он находится в истинах православной церкви и Добротолюбии.

В чем суть православной психотерапии?

Лечение и обожение

«Православная психотерапия. Святоотеческий курс врачевания души» — произведение достаточно жёсткое. Митрополит не из тех богословов, которые гладят читателя по головке и льют елей.

Он не даёт какой-то чудо-метод, который практиковать легко и просто. Да, православие подаётся в качестве системы врачевания души. Но только путь этот сложен, поэтому не имеет смысла потакать привычкам современных светских людей.

Более того, не все христиане готовы воспринимать такие постулаты.

Стоит увидеть:  Направления психотерапии

Названа цель христианства — обожение. Это означает уподобление богу посредством общения с ним. Само же православие выводится за привычные рамки религии. Обожение и подобие Богу начинают стремиться друг к другу. Непривычно и сложно, а если читать просто так, без определённого настроя, то даже скучно.

Всё можно свести к тому, что у психологических проблем есть причины. Они являются результатом проявления страстей. Православная психотерапия — это практическое применение методик христианства. Страсть рассматривается в виде слепой силы, которая в настоящем виде имеет лишь отрицательную функцию. Основной страстью является самолюбие. Необходимо правильно понимать этот момент.

Антиподом самолюбия в православном смысле является любовь к Богу, стремление слушать его волю и к единению с ним. Если такое состояние утрачивается, душевная сила направляется на саму личность человека, а разумная часть души начинает любить себя. Как бы неприятно это не звучало, но даже мать, которая любит больше себя своих детей, в реальности любит в них своё продолжение.

Выбор тут не велик: или человек любит себя, или Бога.

Речь в общем-то не идёт о служении человечеству вместо любви к себе. Такое было бы благом только в том случае, если произошло бы по воле Бога.

Обращение к Богу за помощью — выбор каждого

Исцеление страстей

Самолюбие превращается в страсти, которые трудно было бы заподозрить в таком источнике. Это леность, забвение и неведение. А уж в качестве производных от них плодятся все негативные черты характера — от ревности до злопамятности.

Обратим внимание на то, что христианская психотерапия не лечит в рамках классической, современной научной системы. Даже самые продвинутые психотерапевты на вопрос о причине какого-то психологического дискомфорта реагируют несколько иначе. Обычно, даже при всём многообразии школ и направлений, прослеживается одна общая черта.

Если человек на приёме заговорил про дискомфорт, то психотерапевт ищет схему лечения, которая негативное состояние устранит, но в системе горизонтальных логических связей. У человека фобия? Психотерапевт может назначить ему курс лечения препаратами и дать какие-то медитативные техники. В результате наступает улучшение.

Первоначальной причины в виде страстей работа не затронула.

Во что они превратятся завтра никому не известно, разве только Богу. Позволить себе уповать на него может или священник, или монах, или врач с христианским профилем — христианский психотерапевт. Однако таких не так уж и много…

Откроем любой учебник по психологии, психиатрии. Рассматриваются самые разные проблемы: неврозы, психозы, фобии, филии. В зависимости от ситуации, они превращаются в какой-то диагноз.

Может быть и такой тревожный, как параноидальная шизофрения на фоне прогрессирующего алкоголизма. Проблема никогда не была особой и исключительной. Обычный психиатр, а это область в первую очередь психиатрии, именно эту болезнь и будет лечить.

Православный называет решение этой же задачи — лечением страсти. И дело тут не только в словах…

  • Во-первых, страсти не убираются, а трансформируются во что-то, чем они были бы в естественном состоянии. Страсти больны по причине изначального грехопадения. Страсть к Богу и свету — вполне естественна для души. Борьба со страстями в их искажённом виде — это наша работа, человеческая. Но окончательное их исцеление нам неподвластно — это может сделать только Бог. Вот здесь встречается ещё одно отличие от официальной психотерапии. Представьте себе врача, который начнёт проповедовать такое на приёмах. Вряд ли его карьера после этого будет успешной.
  • Во-вторых, от человека требуется самопознание. Только не нужно думать о том, что настоящее православие будет предлагать увидеть в своём внутреннем мире — свет, Бога, Истину, Абсолют. В первую очередь самопознание покажет, что внутри себя мы немощны. И это не плохая новость, потому что немощность и неведение собственной немощи не дадут произойти исцелению. Однако современный человек не очень любит такую правду. А тем более неприятно вытаскивать её наружу своими же силами. Кажется, что это какой-то мазохизм. Слово «самопознание» напоминает слово «самоанализ». В какой-то мере это так и есть, но вне замкнутого личного пространства. Православные используют для этого сильнейший механизм исповеди. Но он же заблокирует путь для маловеров или атеистов, которым рассказать священнику или кому-то ещё о себе правду — задача почти нерешаемая. Православным она тоже даётся с большим трудом. Обнажить свои язвы может не каждый.
Читайте также:  Отпевание усопших в церкви, заочное. отпевают ли некрещеных, самоубийц

Стоит увидеть:  Семейная психотерапия

Сила православного безмолвия

Православная психология и психотерапия трактует болезни ума в качестве помрачения, которое появляется из-за удаления человека от Бога.

Поэтому сразу нужно исключить попытки что-то использовать, какие-то методы, практики, но оставаться при этом атеистом или только играя роль христианина, но не будучи таковым в действительности.

Исцеление ума проводится посредством его трезвления, соблюдения ума, которое достигается с помощью размышлений о всякой благодати.

Не нужно думать о том, что православный священник станет проводить душеспасительные беседы с лицом, которое не узнаёт людей, гоняется за инопланетянами или бьётся в припадках безумия.

В данном случае речь идёт о психотерапии, а не психиатрии. Её практическая сторона выражается далеко не только в исповеди, размышлениях о Боге, но и безмолвии. Это одно из главенствующих понятий.

Безмолвием является направление ума от суеты к покою.

Безмолвие может быть телесным и внутренним. Под телесным понимают всё то, что имеет внешнее проявление, а внутреннее базируется на возникновении твёрдой способности ума не впускать в себя никакие искушения.

Допустим, что кто-то решил избавиться от тяги к алкоголю.

Если он уединился и молится вдали от мира, то это телесное безмолвие, если же он смог дисциплинировать таким образом свой ум и не обращает никакого внимания на спиртное в магазине, то это внутреннее безмолвие.

Христианская терапия души и разума

Сокровенная жизнь

Безмолвие должно быть связанным с соблюдением Заповедей и чтением умной молитвы Христовой. И тогда, вопрошая о прикосновении к тому, к чему нельзя прикоснуться, человек вдруг прикасается к нему каким-то непостижимым образом.

Когда «Православная психотерапия» митрополита Иерофея Влахоса была издана в первый раз, то даже многие его сподвижники сказали, что жить так очень трудно — всё это по силам только единицам. Конечно — это очень трудно, но это и есть во Христе сокровенная жизнь.

Источник: http://psycholekar.ru/psihoterapiya/vidyi/pravoslavnaya-i-hristianskaya-psihoterapiya.html

Миф о православной психотерапии | Психологический Центр Ресурс

Миф о православной психотерапии

Примерно в 2002 году я впервые услышал словосочетание «православная психология» и попытался узнать, что это значит.

Неужели появился новый метод психологической помощи людям? То, что я узнал, меня не вдохновило — православный психолог-консультант ничем не отличался от обычного психолога-консультанта.

Разве только тем, что между основным своим делом психологической помощи находил время дать консультируемому советы-внушения по поводу правильного, в соответствии с заповедями православия, поведения. Никакой новой психологии или психотерапии я тогда не увидел.

За последние лет бренд «православная психотерапия и психология» стал гораздо чаще попадаться на глаза. Появились сайты с «православными психологами», сайты о православной психологии и литература по этому явлению.

И я не удержался и купил книгу Д.А. Авдеева «Неврозы и психотерапия.

Православный взгляд», чтобы узнать — вдруг что-то поменялось, и в этом тренде-бренде действительно есть что-то профессионально новое и ценное для помощи людям.

Единственная польза «православной психотерапии», которую удалось обнаружить ещё тогда, заключалась в лучшем понимании «православным психологом» привычек и ценностей людей верующих, щепетильных к ритуалам, убеждениям и догмам веры, которые часто побаиваются психологов. Психолог, сам следующий эти убеждениям — это полезное промежуточное звено между верующими православными и психологической помощью, но вряд ли применимы его знания к мусульманам, иудеям и буддистам.

Я уже встречал в просторах сети сайты православных психотерапевтов, где взрослые образованные люди на полном серьёзе могли сказать, что эмоции — это бесы.

Для сравнения, с точки зрения психологов, эмоции — это биологически целесообразные для выживания человека реакции, сигнализирующие о неблагополучии в окружающий среде. Эмоции нужны для оценки ситуации и мотивации организма к действию.

Бороться с эмоциями — всё-равно что отключить сигнализацию (пожарную, например, или от воровства). Звук «сирены», конечно, раздражает, но без него останешься в неведении об опасности и можешь погибнуть.

Негативные эмоции вызывают реакцию возбуждения для борьбы или бегства, для самозащиты или для разрядки напряжения. Позитивные эмоции являются энергетической наградой, удовольствием, которое человек испытывает в случае успешных для выживания действий.

Утверждение «эмоции — это бесы» выражает обычный для обывателя страх и непонимание собственной природы и расщепление между эмоциональной сферой и сознанием. «Это не я чувствую, это бесовское наваждение». Удобная позиция, чтобы не отвечать за себя.

Но ладно, если это обыватель, а если это человек с дипломом психолога, то его уровень профессиональной грамотности элементарно не соответствует документу об образовании.

К чести Дмитрия Авдеева, настолько безграмотных заявлений он в книге не делает. Однако, есть другие утверждения, нарушающие этические и профессиональные принципы психологов-консультантов и психотерапевтов.

Для обычного психолога свято действуют принципы «не навязывать своих убеждений», «не подталкивать в сторону того решения и выбора, который нравится консультанту», «не оценивать клиента с моральной стороны», «не критиковать образ жизни», «не подкупать обещаниями (райской жизни)», «не запугивать (грехом, например)» и т. д.

Но для психолога православного эти принципы оказываются уже не так «святы».

При этом, конечно, православный консультант ведёт себя доброжелательно и заботливо, но как минимум, где-нибудь во время разговора вставит, что человек «должен вести себя так-то и так-то», теряя на время роль психолога и становясь проповедником и морализатором.

Собственно, безграмотно само словосочетание «православная психотерапия» или «православная психология». То же самое, что православное такси, православная юриспруденция, православный шкаф, православный жёлудь — тут соединяются несоединимые понятия.

Если психолог имеет два образования, и во время консультации даёт советы (например, по юриспруденции) – это иногда неплохо в режиме консультирования, но вредно для режима психотерапии из-за путаницы ролей. Психологу запрещено этическими правилами совмещать психологическую работу и бизнес с одним и тем же клиентом.

Кроме того, слишком заметно в последнее время, что религиозные принципы хотят выдать за психотерапевтические инструменты.

Проповедуя заповеди православия, призывая к нормам морали, специалист становится педагогом, воспитателем. Роль воспитателя и роль психотерапевта — принципиально различны. Это знает каждый профессионал, но не знают дилетанты.

Педагог может пользоваться псхологическими знаниями, но не может быть психологом-консультантом для своего воспитуемого, тем более не имеет права быть психотерапевтом, это то же самое, что «использовать служебное положение в корыстных целях».

Читая книгу Д.А.Авдеева, мне хотелось найти человека, в котором можно было бы признать коллегу. Психиатр, психотерапевт, медицинский психолог, кандидат медицинских наук, член Союза писателей — этот перечень вызывает уважение. 20 страниц мне хватило, чтобы понять — чудес не бывает. Тем не менее, сначала о хорошем.

Язык автора живой, читается книга довольно легко. Верится, что человек пишет искренне и не совершает намеренной диверсии. Описания неврозов изложены популярно, не занудно. Я не эксперт в психиатрии, но составил впечатление, что в плане медицинской психологии и психиатрии автор может быть вполне компетентным специалистом.

Только психология и психиатрия — это разные вещи.

В начале книги, передавая общие сведения о неврозах, автор пишет: «однако складывается впечатление, что духовные корни есть едва ли не у каждого невроза». Под «духовными корнями» подразумеваются правила религиозной морали и их нарушения, но такого разъяснения нет нигде в тексте книги.

И это первая смысловая «заноза», попытка внедрить свои термины в тело психологического знания, причём без объяснения их точного значения. «Духовные корни» — звучит круто и непонятно, а «нарушение правил религиозной морали» гораздо более прагматично, и слишком просто.

Вроде бы пустяк — отказ от точности научного языка в пользу популярной фразы, но дальше подмена понятий становится всё более сильной.

Надо сказать, что именно спутанное, смутное представление о психических процессах лежит в основе практически всех психических проблем. Когда человек не различает деталей своей чувственной жизни – он не способен адекватно воспринимать себя, других, а так же значение своих действий. «Неврозы справедливо называют запущенной формой страстей..»

Для чего в этой фразе манипулятивное, ни чем в тексте не обоснованное слово «справедливо»? Если бы автор был честен, как человек науки, или как психотерапевт, умеющий отделять субъективное от объективного, то, вероятно, написал бы, что ему лично это утверждение нравится, и потому кажется справедливым. Но ссылки на субъективное отношение нет, зато есть скрытая манипулятивная ссылка на неизвестный авторитетный источник «объективной справедливости».

Впрочем, и с известными авторитетами и понятиями в тексте книги много скрытых манипуляций. «Невроз есть столкновение между желаемым и действительным….

«Вера же есть смирение», — говорит святой Варсонофий Великий». Но не уточняется, что значит «смирение».

А ведь именно терпение и отрицание своего желания усиливает напряжение между желаемым и действительным, разрушая целостность человеческого существования.

«Священник Александр Ельчанинов писал: «Нервность и т.д., мне кажется, просто виды греха, и именно гордости. Самый главный неврастеник – диавол.

» Александр Ельчанинов, к его чести, употребил фразу «мне кажется», но ведь специалист не имеет права опираться в работе с людьми на субъективные впечатления обывателей.

У нас в стране повсеместно можно услышать заявление «мы сами тут психологи» от обывателей, не имеющих никакого психологического образования. Психологом себя может назвать любой, кто хоть что-то делает в отношении психики – и эзотерик, и руководитель, и воспитатель, и продавец.

«Человек ясно осознаёт, где его собственные мысли, а где всеваемые в него чужие». Совершенно безосновательное для компетентного психолога заявление. На каком основании автор утверждает абсолютную способность человека к такому сложному дифференцированному восприятию – не понятно. Зато есть чёткое впечатление, что именно эту чужую мысль мне попытались «всеять».

Продолжая эксплуатировать нераскрытое понятие «духовности» автор сначала исподволь, а потом и открыто делает конкурентные заявления. После объяснения научных точек зрения, противопоставляет им точку зрения «духовную». Неискушённый читатель не заметит манипуляции.

У слова «духовный» есть разные значения. «Духовная точка зрения» это всего лишь точка зрения духовенства, но основной смысл слова «духовность» означает не сообщество религиозных людей, а качество личности, связанность с Духом, уровень развития личности, святость.

Автор, как хитрый журналист, запускает конкурентную игру. Раз есть «духовная точка зрения», то есть и «бездуховная», к которой он затем и относит психологическую науку, как идеологического противника.

Духовность и религиозность это не синонимы, как бы ни казались схожими эти понятия.

Источник: http://www.psy-nature.ru/?q=node/288

Нервность: её духовные причины и проявления

Душепопечительская, психотерапевтическая деятельность, проводимая православным врачом или психологом, напротив, может быть очень действенной и полезной.

Протоиерей Григорий Дьяченко в начале века в одной из своих книг написал строки, которыми можно определить суть православной психотерапии: «Исповедуйте друг другу свои согрешения», – сказал святой апостол Иаков. Что же делаем мы из этой заповеди? Нам говорят, что достаточно исповедоваться Богу через таинство покаяния.

Чтобы быть прощенным – да, без сомнения. Но кроме сего вы увидите, что в сущности человека заключается тайная, но настоятельная потребность быть прямо на виду у человека. Свет видит только наружную и поверхностную сторону нашей жизни, сторону, под которой она представляется в благоприятном виде.

Но бывают минуты, когда требуется, чтобы открылась действительность, объявилась сущность этой жизни, чтобы по крайней мере один из подобных нам знал все то, что скрывает в нас нужда и искушения.

На это нас толкает не откровенность, но глубокая потребность быть понятым, облегченным, утешенным; и разве мы не знаем, сколько благотворного и спасительного в подобных признаниях? Разве мы не знаем, что некоторые искушения, окружающие нас, неопределенные и смутные, теряют свою силу и прелесть от одной только передачи их словами? Разве мы не знаем, сколько может дать нам силы и утешения выслушивающее, понимающее нас благовоспитанное сердце?…

Читайте также:  Случай клинической смерти в результате остановки сердца

Найдет ли он его у вас, брат мой? Найдет ли он милосердие, готовое выслушать его настолько, чтобы хранить его признание? Найдет ли он то серьезное внимание, которого никто не чуждается и которое одно лишь заслуживает доверия?»

Однако, к сожалению, православных христиан среди психиатров и психотерапевтов – меньшинство. Психотерапия, пытающаяся различными способами помочь мятущейся душе, насчитывает сегодня порядка тысячи психокоррекционных техник, но количеством качества не подменить.

Истинное излечение от душевной скорби может произойти только через покаяние, которое требует духовных усилий и непривычно для немалой части наших современников, в том числе и врачей. В этой связи становится понятно, почему разнообразные рациональные и эмоциональные терапевтические воздействия оказываются далеко не всесильны и приносят лишь временный эффект.

Уверен, что психотерапия, проводимая по принципу «потерпите, все пройдет», в большинстве случаев просто недопустима.

Приведу лишь несколько примеров. Женщина средних лет потеряла единственного сына. Горе, слезы, безысходность и отчаяние не покидали ее ни на день с момента автокатастрофы, которая произошла два года тому назад…

Еще пример. Молодой человек, перенесший в свои тридцать восемь лет два инфаркта миокарда…

Не так давно в состоянии выраженной тревоги ко мне обратился один очень состоятельный предприниматель пятидесяти двух лет от роду. Он сообщил мне, что не хочет больше жить, так как не видит смысла в своей жизни. В течение последних восьми лет он был трижды женат на женщинах вдвое младше его, нажил немалый капитал, и вот какой плачевный итог.

Есть тема практически запретная в светской медицине и психологии Тема смерти. О смерти предпочитают умалчивать. Наука здесь бессильна. Тяжелых больных постоянно подбадривают: «все будет хорошо», «все будет нормально». В этой лжи и умирает человек. Умирает не подготовившись: без покаяния, без духовного завещания.

Для православного человека памятование часа смертного – одно из главных дел жизни. С юных лет христианин просит у Господа безболезненной, мирной, непостыдной кончины и доброго ответа на Страшном Судилище.

Когда читаешь о кончине праведников и святых, то не горем, а умилением и отрадой наполняется душа…

Для врача, посвятившего себя психотерапии, важно иметь собственные духовные ценности, которые бы определяли его работу с пациентами. Без собственной, добавим – православной, духовной платформы он не сумеет оказать подлинной помощи. Если же на приеме окажется человек, душа которого стремится обрести Господа, то православный психотерапевт должен помочь ему в этом.

Врач, конечно, не подменяет собой священника, он лишь предшествует ему, иногда представляя собой «заслон», препятствующий пациенту впасть в еще большие искушения и грехи – пьянство, блуд, самоубийство. Цель православного пастырства – спасение души, а православной психотерапии – врачевание души.

Священник и врач в данном случае – соработники Богу в деле душепопечения. В социальной концепции, которая была упомянута выше, подчеркивается «наибольшая плодотворность сочетания пастырской и врачебной помощи душевнобольным при надлежащем разграничении сфер компетенции врача и священника».

Нашей задачей, то есть задачей врачей, посвятивших себя православному врачебному душепопечению, является возрождение духовных традиций в медицине и психологии Нам надо крепко держаться веры Православной и делиться этим спасительным сокровищем с нашими пациентами, любить их и носить их тяготы.

Святоотеческое наследие – основа православной психотерапии. В святоотеческом учении содержится все необходимое и для врачевания души, и для ее спасения. Поэтому не обратиться к этой духовной сокровищнице было бы и неразумно, и грешно.

Отличительной чертой православной психотерапии является христианское милосердие, сострадательность в сочетании с умением пользоваться психотерапевтическими и медицинскими познаниями.

Святителю Луке (Войно-Ясенецкому) принадлежат следующие слова, касающиеся психотерапии: «Психотерапия, состоящая в словесном, вернее, духовном воздействии врача на больного, – общепризнанный, часто дающий прекрасные результаты метод лечения многих болезней». Здесь следует сделать очень важный акцент: суть психотерапии заключается действительно более не в словесном, а в духовном воздействии. Ибо не одухотворенное живительной силой духа слово есть пустая форма, шелуха.

Консультативный прием в православной, или, как часто мы называем, святоотеческой психотерапии – это прежде всего встреча во Христе. Даже если пациент атеист, православный врач не рассматривает эту встречу как случайность. Но православный врач должен также с величайшим благоговением отнестись к душе такого человека и сделать все, что в его силах.

Больные психотерапевтического профиля – это совершенно особенный контингент. Их старания нередко связаны с моральными конфликтами, семейными проблемами, переживаниями после тяжелых болезней, духовными поисками.

В глаза врачу, как правило, смотрит человек, который испытывает дефицит любви, взаимопонимания, поддержки со стороны близких. К специалисту он обратился тогда, когда душа буквально заполнена переживаниями.

Иногда переживания трансформируются в тяжелые соматические симптомы, различные боли, онемения, другие нарушения.

Нередко пациенты сами спрашивают меня о смысле жизни, видя в моем кабинете иконы, лампаду, святоотеческие книги. И тогда тем, у кого открыто сердце к вере, я рассказываю о православии, о христианском понимании смысла жизни, смысле страдания, болезни.

Лечебное психотерапевтическое воздействие должно, на мой взгляд, иметь иерархию целей: от ближайших (успокоить, вселить надежду, устранить симптомы заболевания) до главных – внутренний рост и развитие, обращение к непреходящим ценностям. В противном случае психопрактика может стать небезопасным манипулированием душами людей или принесет лишь «косметический» эффект.

По моему глубокому убеждению, психотерапия, когда это возможно, должна стать «мостиком» к Православию. Я искренне радуюсь, видя некоторых из числа своих бывших пациентов в Храме. Впоследствии, если они и заходят в кабинет к психотерапевту, то чаще всего только в гости, ибо обретают их души Всемогущего Целителя – Господа Иисуса Христа.

Поделюсь еще одним примером. В течение трех лет я работал в реабилитационном отделении кардиологической клиники. Мне предстояло проводить психологическую реабилитацию больных после инфаркта миокарда.

Люди, которые приходили на прием, а это были в основном мужчины трудоспособного возраста, не находили себе места. Настроение их было подавленным, на глазах часто появлялись слезы. Другие – недоумевали, находились в растерянности и не верили происшедшему с ними. Еще бы: 45-50 лет, обилие планов, проектов.

А тут такая тяжелая болезнь – инфаркт. От одного этого слова многие вздрагивали, на коже появлялись мурашки.

По инструкциям, как врачу-психотерапевту и психиатру, мне следовало проводить диагностику психических аномалий и лечить с помощью медикаментов и психологического воздействия.

Различными исследователями установлено, что даже спустя 6-12 месяцев от возникновения инфаркта у 90% пациентов обнаруживается депрессия. Причины ее стойкости, как показали наблюдения, связаны с утратой смысла жизни, крахом надежд.

Детально ознакомившись с литературой по вопросу психологической реабилитации инфарктных больных, я уловил одну тенденцию, которую можно обозначить как уход от действительности, сглаживание острых углов или отвлечение. Конечно, успокоиться необходимо, но что дальше? Такие вопросы я задавал себе очень часто.

Желающим пациентам я стал читать поучения святых отцов. Мы прослушивали православные песнопения, встречались с духовенством. К большой радости всех нас, кардиологическая клиника располагалась прямо возле стен Введенского собора.

Некоторые больные по возможности посещали богослужения, готовились к Исповеди и Святому Причащению. Бывало и так, что больной поступал на лечение в очень тяжелом состоянии. Затем – этап реабилитации.

А перед выпиской домой он исповедовался и причащался. Слава Богу!

Во многих случаях поведением человека движут страсти. Именно они в своей глубинной основе подталкивают человека к греховным поступкам. Отсюда, кстати, становится понятно, почему вокруг так много конфликтного, нелепого, необдуманного, злобного. Как много в нашей жизни противоречит элементарной логике и здравому смыслу.

Доктор медицинских наук О. Г. Сыропятов совершенно верно указывает на то, что «православная антропология диаметрально противоположна психотерапевтическим подходам к человеку.

Если для новейшей волны психотерапии характерно использование психотехник для «трансформации личности», то, по учению Церкви, человек на своем пути к соединению с Богом никогда не теряет личностного, хотя и добровольно отказывается от своих природных наклонностей.

Духовная жизнь всегда сознательна, тогда как бессознательность, на чем строят свои системы большинство психотерапевтических школ, есть признак тьмы и греха».

Пациентам нашим прежде всего надо дать любовь и душевное тепло. А знания нужны для того, чтобы эту любовь лучше приложить.

Душевное немирствие, потеря самообладания, безволие… Именно с этого происходит множество неприятностей, ссор, конфликтов, болезней, семейных нестроений и тому подобное. Всего и не перечислить.

Задача врача заключается в том, чтобы пациент обрел мир с собой, а через это и мир с Богом.

Одной из важнейших задач православной психотерапии является содействие человеку (пациенту) в осознании им психологических страстных механизмов болезни или конфликтной ситуации.

Трудно переоценить роль православной психотерапии в реабилитации страждущих наркоманией, алкоголизмом. Основной задачей психотерапевтических мероприятий будет формирование у страждущих отношения к наркомании, пьянству как к греховным недугам.

Подводя итог, можно сказать, что только та психотерапевтическая помощь будет по-настоящему действенной и полезной, которая ведет ко Христу и проводится православным врачом или психологом, кающимся и исправляющим свою жизнь.

В этом случае слово специалиста будет подкрепляться благодатной силой Божией и утешит болящего, укажет дорогу к Тому, Который – Истина, Путь и Жизнь! Психотерапия может помочь человеку лучше понять себя, свое душевное устроение, глубже оценить ту или иную конфликтную ситуацию, успокоиться и т.п.

Однако никакой психотерапии не под силу преодолеть в душе человека грехи и страсти, это, при условии его духовных усилий, возможно только Господу.

Оппоненты говорят: православной психотерапии быть не может; верующий врач не может навязывать свои религиозные убеждения другим людям, так как имеют право на существование другие религиозные учения. Вопросы эти нелегкие. Выскажу свое мнение. Мне видится в данном случае такое решение вопроса.

Если врач-психотерапевт верующий, православный человек, то его душепопечительская практика будет основываться на христианских ценностях. И в его лечебном арсенале не будет медитативных техник, гипнотических трансов и тому подобных приемов, несущих разрушение душе пациента.

Понятно также, что говорить о вере и духовности православный врач будет с теми людьми, которые хотят об этом услышать. Убежденно веруя в то, что Истина только одна – и она только в Святом Православии, верующий доктор не станет предлагать на «пробу» догматы других конфессий и религий.

Таким образом у православного врача и будет православная психотерапия.

Психология bookap

Психотерапия, как выше уже было определено, специфический вид лечебной помощи, ибо в фокусе ее теории и практики душа человека. Естественно, что православный человек стремится в этом случае обратиться на прием к православному врачу.

Укажу еще и на то обстоятельство, что православные в России – это основной культурообразующий слой нашего общества, это миллионы людей.

А нам, православным врачам, неустанно твердят: «Вы не имеете права!… Вы не должны!… Вы пытаетесь ограничить науку рамками библейских представлений!…» Но, позвольте, почему? Ведь если на приеме у верующего врача верующий пациент, то почему же им следует скрывать друг от друга свои убеждения. А бывает и так: увидев в кабинете иконы, лампадочку, больной и сам просит, чтобы ему рассказали о вере, Церкви, и разговор приобретает совсем иное содержание.

Думается, что пора признать нравственно-религиозное направление в медицине, а именно православную психотерапию.

Источник: https://bookap.info/okolopsy/avdeev_nervnost_ee_duhovnye_prichiny_i_proyavleniya/gl30.shtm

Ссылка на основную публикацию