Таинство смерти

Таинство смерти. Часть 1

О духовной сущности смерти рассказывает протоиерей Валентин Уляхин – преподаватель кафедры библеистики ПСТГУ, клирик Троицкого храма в Вишняковском переулке.

Смерть — это величайшее таинство

Когда мы отпеваем человека, служим панихиду или литию, кого мы отпеваем? Душа-то бессмертна! Мы отпеваем тело. Все молитвы, тропари, каноны обращены именно к телу человека как храму души.

По своей духовной сути, по своей глубине и значению, по своим последствиям смерть, бесспорно, таинство. К нему человек готовится всю жизнь, с пеленок, проходя многотрудный крестный путь, кому сколько отмерено Богом.

Иногда жизнь прерывается в молодом возрасте, в самом расцвете сил. Как это, кстати, произошло с Сыном Божиим, Который в тридцать три года испустил Свой дух на Голгофском кресте.

Бессмертный Бог умер на кресте, чтобы сойти во ад и там совершить величайшую тайну нашего спасения: победить смерть — проклятье дьявола, освободить к вечной жизни светом своего воскресения души тех, кто был связан во узах и отлучен от лицезрения славы Божией.

Когда мы говорим о Кресте Господнем, то имеем в виду, прежде всего, Его сошествие во ад после смерти. Часто мы не осознаем вполне всю реальность смерти Христовой. Христос умирает на кресте не как мифический бог, который умирает, а затем воскресает, и умирает, и опять воскресает. Бог умирает реально — это нужно иметь в виду.

Недаром на восточных распятиях, в отличие от римско-католических, мы видим Христа умершим на кресте. Обратите внимание: Христос предстает с закрытыми глазами — Он умер, испустил дух. «Отче! в руки Твои предаю дух Мой» (Лк. 23:46).

Та реальная смерть, которая ждет каждого из нас и которую согласно статистике в каждую секунду воспринимает около 200 человек из 7 млрд обитающих на Земле — эта смерть была смертью Иисуса Христа. «Не рыдай Мене, Мати, зрящи во гробе… востану бо и прославлюся…», – мы помним это песнопение Страстной пятницы.

Смерть — это слезы. Сам Господь прошел через врата реальной человеческой смерти с величайшей целью спасения человека и воскрес тридневно. Только умерев, мог человек сойти в жилище смерти, в шеол, как именуется это место в Ветхом Завете.

Именно там обитали все люди от Адама и Евы: те, кто ждал грядущего мессию, и те, кто его отвергал, неправедные цари и пророки — все они находились в шеоле.

И бессмертный Бог облачается в смерть, чтобы сойти в шеол и там победить смерть, победить дьявола, проклятье, грех.

Христианин, живя в этой быстротекущей, скороприходящей жизни, готовится к смерти. И смерть принимает для него особый смысл — как таинство, которого нельзя избежать, но которое ведет к жизни, к совоскресению с Господом. Ведет к совознесению и вхождению в Царство Небесное.

Мы знаем только два случая из Священного Писания — пророк Илия и Енох не вкусили смерти; по преданию, также и апостол любви Иоанн Богослов.

Но все земнородные, верующие, святые, преподобные, мученики вошли в Царство Небесное через ту или иную смерть: страдальческую или безболезненную, на эшафоте или на кресте, у стенки, ожидая расстрела, или на смертном одре, оплакиваемые родственниками и ближними.

Таинство встречи

Человек, который готовится всю жизнь к встрече с Богом, обретает эту встречу в момент перехода в вечность.

Говоря о смерти, мы различаем два этимологических понятия. В греческом языке есть слово θάνατος, которое означает полную смерть, смерть духовную, которая начинается еще в живых телах, когда как бы по Гоголю, в них обитают мертвые души.

Люди, которые собственной рукой отвергают руку Божию, разве уже не отдали себя в руки смерти? Недаром русское слово смерть созвучно другому – «смердеть».

В течение своей жизни оскорбляя любовь Божию, когда смерч неверия, ожесточения, злопамятства, зависти, осуждения, проклятия врывается в жизнь человека и становится смертельным для его души — это θάνατος. В этом смысле дьявол и все враги рода человеческого — это мертвые души, они сами отдалили себя от любви Божией.

Другая сторона таинства смерти отражается в греческом слове κ οιμησις — успение. Это именно та смерть, к которой мы готовимся, вспоминая праздник Успения Матери Божией и собственную кончину. Это кратковременный быстротекущий сон, который рано или поздно прекращается во всеобщем воскресении мертвых.

Это таинство встречи: мы встречаем Бога лицом к лицу, Бог принимает душу в свои объятия. И мы слышим Евангельские слова, которые произносит Господь: «В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир» (Ин. 16:33).

Наша жизнь начинается с момента успения, с момента нашей кончины — совершенствование в меру возраста Христова, которое полагает начало на этой земле, но простирается в вечность. Как у Боратынского: «И на строгий Твой рай/ Силы сердцу подай!» («Молитва»).

В царстве небесном мы не будем спать или сидеть сложа руки, ждать, пока фрукты посыпятся в наши уста, – мы будем действовать, мы будем реально продолжать нашу жизнь в лучших ее проявлениях, в тех добрых делах, которые мы положили, живя ограниченный срок земного бытия.

Смерть – таинство начала бесконечной жизни. Встретив Бога, мы никогда уже не разлучаемся, никогда не изменяем Ему, не убегаем и не ищем других богов. И эта новая жизнь открывается со смертью. Поэтому все святые плача готовились к смерти и одновременно радовались.

Последние слезинки проливались из их очей и одновременно лучезарная радость озаряла их лик. Недаром смерть — это переход из одних координат, из одних условий бытия в другие координаты, но жизнь только начинается с момента этого таинства.

Поэтому мы готовимся к моменту перехода в вечность всю нашу сознательную жизнь.

Таинство разлуки

Когда мы отпеваем человека, служим панихиду или литию, кого мы отпеваем? Душа-то бессмертна! Мы отпеваем тело. Все молитвы, тропари, каноны обращены именно к телу человека как храму души. Ведь именно телом человек входит в эту жизнь, телом он воспринимает таинства, телом человек познает любовь, телом дает жизнь своему потомству.

Когда мы отпеваем тело, мы плачем, потому что нам жалко. Мы не можем равнодушно взирать, как перед нами лежит тело любимого человека. Мы оплакиваем его, хотя знаем, что душа бессмертна, что душа верующего, надеявшегося человека идет в обители Отца небесного, к чему стремилась в течение всей своей жизни.

Но мы видим тело и плачем… И поэтому смерть — это таинство разлуки. Всегда, когда мы разлучаемся с родными в этой жизни и в вечности, нам по-человечески больно и жалко.

Мы вспоминаем все их добро, всю ласку и любовь и то, как мало мы сделали добрых дел по отношению к ним, как часто мы безответственно, жестоко поступали, как часто укорачивали их жизнь своим собственным пренебрежением, недисциплинированностью, скверным словом, а иногда и делом. Все это вызывает слезы.

Путь к прощению

Смерть очень близка к покаянию: именно когда человек попадает в эпицентр смерти, тут он познает Бога, тут он приносит первое и иногда последнее покаяние. Как благоразумный разбойник, который был распят на Голгофе одесную креста Господня, – видимо, он в последние минуты жизни раскаялся.

Видимо, ему стало страшно больно за собственную жизнь. И он нашел в себе силы, раскаявшись, встретить распятого Христа и принять в нем мессию. Поэтому Господь говорит, что «будут последние первыми, и первые последними» (Мф. 20:16 и подобные).

Угроза смерти заставляет человека мобилизовать последние остатки жизненных духовных сил, чтобы получить подъемную силу, духовно заставить себя подняться из самоотчуждения от Бога и прийти в храм.

И даже палачи НКВД, которые еще в 90-е годы доживали свои лета, прожив долгую жизнь и находясь при смерти, призывали священников.

Мне Бог судил принимать исповедь у одного из таких несчастных, которые только у гробовой доски задумались о страшных злодеяниях и той неповинной крови, которая тяготела на их совести. И кто знает, может, Сам Господь возбудил в сердце этого преступника, палача желание очиститься перед смертью. И сознание приближающейся кончины заставляет этого человека исполнить волю Божию.

Когда мы задумываемся о смерти как таинстве разлуки, мы всегда вспоминаем Евангелие от Луки — событие, которое произошло в 7 км от Назарета, в городе Наине в Галилее. Христос встречает погребальное шествие. На носилках в соответствии с ветхозаветным обычаем несут спеленутого покойника, чтобы положить его в погребальную пещеру.

И безутешно рыдает мать — причем не просто мать, а вдова, которая сначала потеряла мужа, а теперь лишилась сына. И Христос не может остаться равнодушным: Он видит слезы матери, Он видит смерть как разлуку, и Он прослезился. Он Сам как бы вошел в скорбь матери. Он не произносит некролога, он не говорит слова, которыми позже утешил Марфу о смерти ее брата Лазаря.

Читайте также:  Семь смертных грехов

Когда встретил ее у Вифании, Он сказал: «Воскреснет брат твой». И Мария отвечает: «Знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день». А Господь открывает Себя: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет» (Ин. 11:23-25). Этих слов Он не говорит наинской вдове, потому что знает, что неутешно рыдает мать, потеряв единственного сына.

И Он говорит только два слова: «Не плачь» (Лк. 7:13). Он не говорит о всеобщем воскресении, о том, что в своих страданиях она приблизилась к Богу, который так же будет страдать на кресте, не говорит теплых утешительных слов. А говорит просто: «Не плачь», не приклеивайся к этому отчаянию, унынию, ропоту, не заливай слезами своего усопшего сына.

И таинство разлуки превращается в таинство встречи. Господь воскрешает мальчика, сына неутешной вдовицы.

Источник: https://www.pravmir.ru/tainstvo-smerti-chast-1/

Святые о таинстве смерти

«Человек подвергся смерти, но и в этом случае Бог оказал ему великое благодеяние, именно тем, что не оставил его вечно пребывать во грехе.

Бог изгнал человека из рая, как бы в ссылку, чтобы человек в течение известного времени очистил свой грех и, вразумленный наказанием, снова возвращен был в рай.

Если в сосуде, только что сделанном, обнаружится недостаток, его переливают или переделывают, чтобы он стал новым и целым; то же бывает и с человеком в смерти. Для того он и сокрушается ее силой, чтобы во время воскресения явиться здоровым, то есть чистым, праведным и бессмертным».

Святитель Феофил Антиохийский

«После своего падения первый человек жил еще многие сотни лет. Но не солгал Бог, когда сказал: „в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь“ (Быт. 2, 17), ибо потому, что человек отпал от истинной жизни, над ним в тот же день исполнился приговор смерти, а через несколько лет после постигла Адама и смерть телесная».

Святитель Григорий Нисский

«За грех Господом благодетельно установлена смерть, Адам изгоняется из рая, чтобы не смел более прикасаться к древу, постоянно поддерживающему жизнь, и не грешил бесконечно. Значит, изгнание из рая есть более дело попечительности Божией о человеке, нежели гнева.

Хотя прародители жили еще много лет, но как только услышали, что они: „прах ты и в прах возвратишься“ (Быт. 3, 19), сделались смертными, и с тех пор можно было сказать, что они умерли. В этом смысле и сказано в Писании: „в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь“ (Быт. 2, 17), то есть вы услышите приговор о том, что с этих пор вы уже смертны».

Святитель Иоанн Златоуст

«Смертью Законодатель останавливает распространение греха и в самом наказании являет человеколюбие. Так как Он, давая заповедь, с преступлением ее соединил смерть, и поскольку преступник подпал этому наказанию, Он и устраивает так, что самое наказание служит спасению.

Ибо смерть разрушает нашу животную природу и таким образом, с одной стороны, останавливает действие зла, а с другой — избавляет человека от болезней, освобождает от трудов, прекращает его скорби и заботы и заканчивает страдания.

Таким-то человеколюбием растворил Судия самое наказание».

Святитель Кирилл Александрийский

«Ты сократил длительность жизни нашей; самый большой срок ее — семьдесят лет. Но мы грешим пред Тобою в семьдесят раз седмерицею. По милосердию Ты сократил дни наши, чтобы не удлинялся ряд грехов наших».

Преподобный Ефрем Сирин

  1. «Падением изменились и душа, и тело человека… Падение было для них вместе и смертью… смерть есть только разлучение души с телом, прежде того уже умерщвленных отступлением от них Истинной Жизни, Бога».
  2. «Смерть — великое таинство. Она — рождение человека из земной, временной жизни в вечность».
  3. «И тело продолжает существовать, хотя видим, что оно разрушается и обращается в землю, из которой взято; оно продолжает существовать в самом тлении своем, оно продолжает существовать в тлении, как семя в земле».
  4. «Смертью болезненно рассекается и раздирается человек на две части, его составляющие, и по смерти уже нет человека: отдельно существует душа его, и отдельно существует тело его».
  5. «В собственном смысле разлучение души с телом не есть смерть, оно — только следствие смерти. Есть смерть несравненно более страшная! Есть смерть — начало и источник всех болезней человека: и душевных, и телесных, и лютой болезни, исключительно именуемой у нас смертью».

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Источник: http://megapoisk.com/smert-velikoe-tainstvo

Таинство смерти

Иеромонах Паисий (Шинкарёв)

Как мы живём? Как проходит наша жизнь? Живём мы в спешке — в спешке получить призрачные блага, навязанные нам телевизором и интернетом. Мы всюду спешим и ничего не успеваем. Мы не умеем, да и не хотим останавливаться, потому что сама мысль о некой паузе приводит нас к осознанию быстротечности нашей жизни и к воспоминанию о неминуемом конце — смерти.

Нас пугает смерть, она не соответствует навязанным нам идеалам. Потребление, благополучие и удовольствие — крутится у нас в голове, откуда взяться смерти? Общество давно хочет стереть саму мысль о смерти.

Попытки найти эликсир вечности, или даже превратить смерть людей в шоу: фильмы, где люди гибнут, или их убивает главный герой, тысячами, новости о катастрофах с сотнями человеческих жертв… Но разве нас пугают эти смерти, разве мы сопереживаем этим людям?

Человеку противна смерть, и это правильно. Она не вложена в природу человека. Бог сотворил нас бессмертными. Смерть входит в нашу природу с грехом, поэтому мы и боимся смерти. Но важно помнить, что Христос разрушил смерть, врата жизни открыты.

Поэтому в церковном обиходе нет слов «умерший», «погибший», а есть «усопший», «преставившийся». Св.

Иоанн Кронштадтский говорил, что преставление — это лишь изменение места: был человек на земле, жил рядом с нами, а теперь душа его рядом с Богом продолжает жить.

Сегодняшний праздник Успения Пресвятой Богородицы заставляет нас задуматься об одном таинстве нашей жизни — таинстве смерти, и вообще о смысле человеческой жизни, ведь жизнь Богородицы — это пример того, как нужно и зачем нужно жить.

Жить нужно для Бога и для людей, со смирением в сердце. Смирение было в центре жизни Девы Марии. Показательно апостольское чтение в сам праздник Успения, которое на первый взгляд не относится к Самой Богородице, а говорит о смирении Христа. Но то великое, крайнее смирение, о котором идёт речь, было свойственно и Его пречистой Матери.

Братья! Пусть мысли и чувства ваши друг к другу будут у вас, как у Христа Иисуса: Он, по природе Бог, не держался за равенство с Богом, но добровольно лишился всего, приняв природу раба и человеком родившись.

Он был во всём человеку подобен, но ещё больше себя умалил и так был послушен, что принял и саму смерть — смерть на кресте.

За это Бог вознёс Его над всеми и Имя даровал превыше всех имён, чтобы пред именем Иисуса всякое колено преклонилось — на небе, на земле и в преисподней — и всяк язык провозгласил, что Иисус Христос — Господь, во славу Бога Отца (Флп. 2:5-11).

Поистине счастливой и исполненной смысла может быть только та жизнь, которая целиком отдана Христу, жизнь по Его заповедям. Не имеет смысла та жизнь, которая отдана лености, греху и пороку.

Не имеет смысла жизнь человека, который не знает, зачем он живёт.

Естественно, такому человеку и умирать будет очень трудно: чувство пустоты он пытается заполнить продуктами рекламы и сиюминутными ценностями, но в перспективе вечности они мгновенно теряют смысл, и человека это доводит до отчаяния.

Чтобы с нами так не произошло, необходимо каждый день задумываться: приблизился ли я сегодня к Богу или отдалился от Него? Именно так. Ведь человек не бывает статичен по отношению к Богу, он каждый миг либо приближается, либо отдаляется от Него.

Необходимо постоянно переносить вектор нашего внимания с этих миражных, нулевых ценностей на Бога и ближнего. Тогда и перейдём мы от смерти к Успению.

К состоянию, в котором соединяется сон, блаженство, мир, успокоение, радость — это все мы сегодня видим на иконе праздника.

Мы видим смерть и то, что уже совершилось в этой смерти: не разлука, а соединение; не печаль, а радость, и на последней глубине — не смерть, а жизнь.

Стоя у этого смертного одра, мы понимаем, что смерти больше нет, что само умирание человека стало актом жизни, вхождением в жизнь вечную. Поэтому мы называем праздник Успения второй Пасхой.

Читайте также:  «точка опоры»: чувство вины

Всей Своей жизнью Богородица показала, что для смертного человеческого естества возможно взойти к Небесной славе и стать Честнейшей Херувим и славнейшей без сравнения Серафим, т.е. превзойти в Своей святости даже ангелов.

Пресвятая Богородица была вместилищем Бога живого, именно поэтому Её смерть была не смертью, а Успением. Причащаясь Святых Христовых Тайн, каждый из нас становится вместилищем и храмом Бога живого.

Присутствие в нас воскресшего Христа, Его Пречистым Телом и Его Честной Кровью, — залог жизни вечной, дарованной каждому из нас.

Не случайно именно во время агапы (литургии), совершаемой апостолами после погребения Пречистой, Владычица явилась им и сказала: «Радуйтесь, потому что Я с вами во вся дни».

Источник: http://gorlovka-eparhia.com.ua/tainstvo-smerti/

Таинство..Смерти

главная люди Владимир Спирин
Смерть у славян. Процесс Перехода. Владимир Спирин написал сегодня в 10:03

1 оценок, 7 просмотров Обсудить (1)

Смерть у славян. Процесс Перехода.

Поговорим об обрядности, которая сопровождает процесс Перехода:

1–3 дни: рядом с умершим в капище находился только жрец (то, что положено слышать покойнику, не должны слышать живые), который читал ему наставления из «Книги Пути», т.к. умерший воспринимает всё как живой, но не может дать знать о себе.

4–6 дни: тело забирали из капища и привозили домой для прощания с родичами и близкими.

Тело в доме: все зеркала завешаны, чтобы живые не увидели отражение покойника; двери не запирали, чтобы Душа его могла свободно войти, если этого не делали, то она оставалась на 3 года; делали заземление умершего для предотвращения разложения тела – к среднему пальцу руки прикрепляли медный провод, другой конец которого клали в банку с землей; на глаза ложили медные или серебряные монеты; около лица – зеркало или легкое перышко, для предотвращения случаев захоронения впавших в летаргический сон.

7 день: крода (кремирование), погребальная ладья или захоронение в могилу. Но перед этими обрядами тело выносили из дома ногами вперед. На улице гроб устанавливали на стулья для прощания с соседями, а затем несли (везли) на место погребения (погоста). Перед закрытием гроба, родичи целовали умершего в чело.

С ног и рук снимали путы и клали их в ноги. В руку вкладывали монеты, гроб закрывался и опускался на дно могилы. В могилу каждый бросал горсть земли, затем гроб закапывали. Руки мыли и вытирали их полотенцами, поминали. С кладбища ничего не уносили. Затем дома происходил прощальный ужин (без спиртного).

8 день: с утра едут кормить покойного (мертвые вбирают энергетику продуктов), приносят продукты и оставляют на могиле, уходят. С собой ничего не берут, не трогают руками могилы, особенно свежие. Следующее посещение на 9 день.

9 день: (славянская неделя) распадается мерное (эфирное) тело, и происходит отделение Души от тела («обрыв серебряной нити»). Душа поднимается вверх, описывает «восьмерку» вокруг Земли и Луны. Атмосферные слои воспринимаются ею, как некая рубежная река.

Проходит «чистилище» (планета № 7 – Вальхалла), где пребывает до сорокового дня, когда распадается астральная оболочка. Вообще этот срок (40 дней – славянский месяц) считается временем окончательного разрыва кармических связей с земным воплощением, или, проще говоря, временем прохождения «трех судов», о которых речь пойдет дальше.

Поэтому поминки, устраиваемые в девятидневный и сорокадневный сроки, призваны были облегчить Душе разрыв с земным существованием.

У многих народов есть знания о том, что происходит с человеком при умирании, что он чувствует, что ощущает и что он должен предпринимать, попадая в Иномiрье. Это, так называемые, «книги мертвых». У славян тоже имеется подобная «Книга Пути». Важность её для нашего времени громадна, т.к.

большинство из нас ныне ничего не знает о существовании изначальной Веры Предков, и, следовательно, Души наши в Явном Мiре, практически, не развиваются по КОНу, а предоставлены самим себе или чуждым культам, имеющим в отношении этих «заблудших Душ» собственные планы.

Согласно КОНу (об этом же говорится и в «Книге Пути»), человек в Яви должен сформировать, говоря современным языком, в себе программу, распознающую наше истинное «Я» — ДУХ.

Или проще, приобрести САМООСОЗНАНИЕ СЕБЯ как ДУХА, управляющего в каждый момент времени нашей деятельности, а до этого самоосознания мы являемся роботами. У староверов-инглингов существует такое понятие, как «свастичное движение Духа». Ею называется система духовного преобразования и развития человека.

«Свастичная» она потому, что имеет четыре Пути, по которым должен идти человек. Именно идти, а не стоять на месте, т.к. застой приводит к душевной смерти или деградации Духа.

Душевной смертью называется абсолютное информационное самоуничтожение. Деградация Духа – искаженное восприятие высших сфер, опускающее человека на более низкую ступень уровня развития и, по сути, превращающее человека в животное, которое живет на уровне инстинктов и животных потребностей.

Распечатать Убрать из закладок

Источник: https://Professionali.ru/Soobschestva/otkroveniya_lyudyam_novogo_veka/tainstvo-smerti/

Таинство «первой смерти»

В святые дни Пятидесятницы в Древней церкви не принято было поминать усопших.

Поэтому текст, посвященный известному издревле церкви таинству погребения, мы решили опубликовать именно сегодня, в Родительскую субботу накануне дня Святой Троицы.

Это небольшой фрагмент из встречи духовного попечителя Преображенского братства священника Георгия Кочеткова с братскими катехизаторами и миссионерами.

В чем смысл совершения обычного церковного обряда погребения – в очередной раз прочитать над усопшим Разрешительную молитву и посетовать о бренности бытия? Ведь основной молитвой в чине погребения сейчас считается молитва «Боже духов и всякия плоти…», которая по сути является отпущением грехов, Разрешительной молитвой и поэтому по большому счету к таинству погребения не относится. А каноны на погребение, эти замечательные стихи Иоанна Дамаскина, настолько трагичны, бренность бытия в них так поэтически, так прекрасно показана, что они уже даже как будто получаются не совсем христианскими. Помню, когда мы все их перевели, мы были почти шокированы, ибо от таких текстов просто можно впасть в уныние. Отпевание по нынешнему чину – это какая-то мистерия, такая трагедия жизни! Где же христианская радость, где преображение? Где здесь обо́жение? Этого ничего нет, все переносится в загробное существование. Уже во времена Иоанна Дамаскина, а он умер в середине VIII века, у христиан, видимо, было такое самочувствие. Нам надо знать эту разницу между тем, что мы имеем в нынешнем чине погребения, и более древним пластом предания, когда еще для Псевдо-Дионисия Ареопагита, жившего в конеце V века погребение верных было, безусловно, одним из центральных таинств, одним из семи таинств. Насколько же к VII-VIII веку церковь ушла назад, по сути, в Ветхий завет!

В Древней церкви существовало таинство «первой смерти», таинство погребения. Сейчас оно не считается таинством, но в современном чинопоследовании сохранилась его основа: до сих пор положено в конце, после отпевания, возливать на голову умершему елей, только это практически нигде не делается.

Я этого на практике никогда не видел, поэтому очень удивился, когда нашел в богослужебных книгах это требование. А в древности, когда еще не были написаны стихиры Иоанна Дамаскина, именно возлияние елея было главным таинстводействием таинства погребения.

Это было как бы еще одно елео- или миро-помазание, что приближает таинство погребения к таинству Святого Духа. Это очень интересно. Именно оно называется таинством первой смерти.

Есть еще, как вы помните, «смерть вторая» (Откр 20:6, 21:8), а также и смерть духовная прежде смерти физической – но это уже совершенно другое, о другом, о чем надо говорить отдельно.

Древняя церковь твердо верила, что усопший христианин, умирая на земле, рождается для Жизни вечной. Это главная идеологема, или философема, или теологема, которая проходит здесь красной нитью. Вот почему раньше никогда не отмечали, скажем, дни рождения усопших христиан. А сейчас можно услышать: «Сегодня день рождения моего мужа, который умер десять лет назад, пойдем, помянем его».

Но ведь это полное противоречие церковной традиции, совершенное забвение всего и вся, это чисто секулярные, светские вещи, а современные верующие люди почему-то этого не понимают, не чувствуют, не видят. День «первой смерти», день преставления верующего человека – вот что такое настоящий его день рождения. И это обязательно должны понимать не только верные, но и новопросвещенные.

Интересно, что именно возлияние елея сейчас и опускают. Не чувствуют того, что относится собственно к таинству, что является самым важным, – вера в облагодатствование преставившегося человека.

Не новоприставленного, не новопредставленного, а новопреставленного! Вы чувствуете разницу? Велик и могуч церковнославянский язык, поэтому все всё путают.

Часто в записках пишут или «новоприставленных», или «новопредставленных», ибо не понимают, что такое «новопреставленный» что это человек перенесенный, как бы «переставленный», если буквально расшифровать, или перешедший, как мы поем с вами на Успение, от земли на небо.

Но это было в церкви самое главное – вера в то, что христианин в новом качестве после своего преставления получает новый дар Святого Духа.

Апостол говорит: «Для меня смерть – приобретение» (Флп 1:21). Что же человек обретает в смерти? Конечно, новое общение со Христом и в Духе Святом! Вот ради этого погребение в церкви и совершалось. Это и нам важно помнить: ничто не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем.

Источник: https://psmb.ru/a/tainstvo-pervoy-smerti.html

Книга — Таинство смерти — Василиадис Николаос — Читать онлайн, Страница 2

Закладки

Читайте также:  Червона сорочка з волошками

Более того, смерть, этот «нелицеприятный вымогатель нашего рода», как в другом месте называет ее божественный Златоуст, ставит нас (да еще требуя немедленного ответа) перед проблемой бытия. Божия и нашего предназначения.

Она требует, чтобы мы разрешили следующие загадки: куда мы отправляемся после смерти? какой мир или какого рода существование нас ожидает после земной жизни? Одним словом, смерть ставит перед нами вопросы величайшего, жизненно важного значения.

Смерть волнует нас несравненно больше жизни. Насколько жизнь мы, в общем, можем уяснить, настолько смерть окутана непроницаемым мраком тайны. Можно сказать, что существует странный заговор молчания вокруг самого факта смерти человека. «К моменту погребения он (т. е.

его труп) выглядит живым, и для этой цели подкрашенным, приукрашенным, «препарированным»» [ [4] ].

С этой точки зрения жизнь без смерти весьма обеднена. Без проблемы смерти наша жизнь сводится к жизни животных или растений, которые не ведают, что умрут.

Смерть, наш неразлучный спутник, обогащает жизнь разумного человека ожиданием вечности и чувством долга и ответственности.

Ибо без ощущения вечности не родится в глубине нашей души чувство долга по отношению к Богу и чувство ответственности по отношению к ближнему.

По этим причинам люди всех времен и народов напряженно размышляли о смерти и со страхом искали ее смысл, чтобы умирить свою тревожную жизнь. Про{стр.

 9}блема смерти настолько существенна для человека, что нет такой религии — от самой примитивной до христианской, — которая бы не признавала важности и значительности смерти.

Можно составить перечень религий человечества и определить позицию каждой из них в отношении проблемы смерти.

Прирожденный страх смерти

Люди озабочены разными проблемами в соответствии со своим образованием, социальным статусом, интересами.

Что же касается проблемы смерти, то она встает перед каждым человеком, независимо от его образования, общественного положения, наклонностей, — перед самыми хладнокровными и флегматичными, перед эгоцентриками, замкнутыми в своем удушливом индивидуализме, перед добивающимися любой ценой самоутверждения, перед самыми важными и знаменитыми людьми своего времени.

Писатель Бернард Шоу, тонкий юморист, обладавший способностью смеяться и иронизировать по каждому поводу, в последние годы жизни прекратил острить и стал меланхоликом! И даже те стоики, которые, казалось, хранили полное спокойствие, представали со страхом и страданием перед этим ужасающим явлением.

Человек видит, как тело — молодое или старое, здоровое или больное — теряет живые краски, лишается энергии, как опускается оно в землю и остается в хладных руках смерти.

Человек видит, что тот, кто сегодня богат, — завтра мертв, кто сегодня украшен драгоценностями, — завтра в могиле, кто сегодня обладает сокровищами, — завтра во гробех, кто сегодня окружен льстецами, — завтра становится пищей червям [ [5] ]. И перед ним встает множество вопросов. Что есть смерть? {стр.

 10} Конец или начало? Тупик или переход в другую жизнь? Уничтожение и исчезновение или начало нового творения? И сам видевший Божественные тайны преподобный Иоанн Дамаскин вопрошает: «Что сие еже о нас бысть таинство? Како предахомся тлению? Како сопрягохомся смерти?» [ [6] ] Эти вопросы, как и множество других, потрясают нас до глубины души.

Паскаль сказал, что бессмертие души, проблема, непосредственно связанная со смертью, является предметом, который так сильно нас занимает и так глубоко нас трогает, что нужно потерять всякую чувствительность, чтобы не интересоваться этим. В самом деле, нужно быть бесчувственным, чтобы не взволноваться поставленными здесь вопросами.

Характерно, что история рода человеческого, как ее излагает богодухновенная книга Бытия, в сущности, начинается со смерти праведного Авеля. До тех пор смерть еще не похищала ни одного человека. Теперь же, в качестве первой жертвы, она забирает праведника и мученика Авеля (Быт. 4, 8) [ [7] ].

Начало трагических превратностей бытия человека сразу после падения Адама и Евы переплетено со страшными угрызениями совести и изгнанием братоубийцы Каина.

Пророк Божий Моисей писал, что убийца не мог далее оставаться перед лицом Бога, поэтому «пошел Каин от лица Господня и поселился в земле Нод, на восток от Едема» (Быт. 4, 16).

Лорд Байрон в драматической поэме «Каин», рисуя картину братоубийства, изображает, как убийца пристально смотрит на мертвого Авеля, видит его бледное безжизненное лицо, пытается поднять холодные руки брата, которые падают вниз, будто свинцовые, и восклицает: «Смерть пришла в мир!..» Это утверждение содер{стр.

 11}жит самое, быть может, поразительное открытие, когда–либо сделанное человеком. Так Адам и Ева в ужасе стали свидетелями осуществления слова Божия, когда их перворожденный сын, Каин, которого Ева приняла со смиренными словами: приобрела я человека от Господа (Быт. 4, 1), — начинает свой путь в пустыне жизни изгнанником и скитальцем на земле (Быт. 4, 12).

Но, что самое главное, в этом изгнании его медлительным спутником была смерть!..

С тех пор непременным условием человеческого существования является не жизнь, а смерть. Каждый человек знает еще до наступления смерти, что она уже дана ему, или, вернее, что человек отдан ей.

И совершенно естественно, что это событие, тесно сплетенное со всем нашим бытием, стало источником прирожденного страха в человеческой природе. Поэтому и искусство, всегда отражавшее то, что глубоко затрагивает человека, не могло остаться безучастным к смерти.

Все его виды — поэзия, музыка, живопись, скульптура, архитектура — с самого начала были выражением этого прирожденного трепета. Поэзией созданы элегии, исполненные лиризма, плача, экстаза и страха. Музыка в самых скорбных тонах передает те глубокие внутренние переживания, которые вызывает в нас смерть.

Живопись, черпая вдохновение из Священного Писания и других источников, в вольном полете своей фантазии изображает смерть то в виде огромного ангела, то в виде скелета с косой, то в виде окутанного мраком таинственного призрака, повергающего душу в страх, ужас и дрожь.

Иногда смерть изображается ненасытным чудовищем с разинутой безобразной пастью, готовым поглотить человека, иногда охотником, который расставляет сети и строит ловушки, чтобы уловить свои жертвы на вечные времена.

«Откровение» евангелиста Иоанна, поэтичнейшая книга Священного Писания с ее глубоким и таинственным содержанием, книга, которая самым возвышенным {стр.

 12} образом провозглашает утешительную и радостную весть о победе Агнца Христа над антихристом, — представляет смерть в виде всадника на коне «бледном», указывающем на цвет смерти.

И всадник этот, то есть смерть, с мечом, гладом и моровыми болезнями отнимает у людей жизнь и отправляет их во всепожирающую пасть ада, который следует за всадником, чтобы сразу же принимать мертвых (Откр. 6, 8) [ [8] ].

Скульптура и архитектура прекрасными монументами, внушительными мавзолеями, громадными пирамидами — гробницами фараонов Древнего Египта и другими надгробными сооружениями — в свою очередь передают ощущение этого природного человеческого страха при встрече со смертью.

Величайшая тайна премудрости Божией

«Если поистине жизнь — это непрерывно текущая река, то у нее есть два естественных предела. Человек же, неизбежно следуя по течению реки, называемой жизнью, знает по опыту один предел. О другом конце он старается не знать и даже не думать».

От этого таинство смерти становится еще более таинственным и темным, поскольку все мы стоим на одном краю могилы. И мир, который находится по эту сторону могилы, то есть сей мир, — это «тленный мир, место умирания» [ [9] ].

Место же воистину живых — мир за гробом, где нет ни ночи, ни сна — «образа смерти» [ [10] ].

Бог — создатель жизни. Поэтому существование смерти в творении по Божественному произволению «осуществляет тайну Божественной премудрости. Чело{стр. 13}веческий ум не может всецело погрузиться в эту тайну», воспринять ее и постигнуть [ [11] ].

Поэтому «страшна смерть и великого исполнена ужаса» и являет собой «величайшее таинство Божией премудрости» [ [12] ].

Господь с непостижимой и недоступной для нас мудростью определяет границы этой жизни и переносит нас в иную жизнь, как восклицает гимнограф нашей Церкви преподобный Феофан Начертанный († 843): «О Господи… глубиною неизреченныя Твоея мудрости определявши живот и провидиши смерть, и к житию иному преселяеши человека» [ [13] ].

Источник: https://detectivebooks.ru/book/25104578/?page=2

Ссылка на основную публикацию