Смерть – это победа над последним врагом

Читать

ISBN 5-7789-0097-Х

© Сороковиков Α., составление

© Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. 2000

Смерть – один из самых поразительных фактов человеческого бытия. Нет никого, кому удалось бы ее миновать, она общий удел, неизбежное завершение нашего пути. И вряд ли кто-то мог бы это оспорить: в том, что смерть есть, уверен, наверное, каждый. Но что такое смерть – ответ на этот вопрос для человека верующего и для атеиста будет совершенно различным.

Для неверующего смерть – закономерная, обусловленная необходимостью трагедия, конец всякого бытия, переход в небытие.

Но не так для православного христианина, исповедующего, что Бог не есть Бог мертвых, но живых (Лк. 20, 38). Вера во Всеобщее Воскресение, в праведное воздаяние, в будущую вечную жизнь – одна из главнейших основ истинно христианского миросозерцания.

Однако как часто, особенно в наш век, можно слышать эти удивительно беспечные и в то же время такие страшные слова: «О чем вы! Кто вам сказал, что все это будет, разве же оттуда кто-нибудь возвращался?» Что сказать на это? Вспомнить о воскресении Господом четверодневного Лазаря, сына наинской вдовы, дочери Иаира? Но для неверующего собеседника евангельское свидетельство – не аргумент. Аргумент лишь то, что можно увидеть, в чем можно удостовериться самому.

И, наверное, поэтому именно в наши времена, времена неверия и какого-то страшного равнодушия ко всему, что относится к области духа, Господь столь часто доставляет нам такие неопровержимые удостоверения в существовании мира загробного, как возвращение к жизни людей, уже перенесших фактическую смерть. Людей, получивших опыт бытия иного и способных этот опыт передать другим.

Воскресение из мертвых – чудо, которое потрясает как самого вернувшегося в этот мир, так и непосредственных свидетелей и очевидцев.

Человек был мертв, его тело, уже безжизненное, остывающее, вот-вот должно было упокоиться в недрах земли… И этот человек снова с нами! В жизни многих людей соприкосновение с такой очевидной реальностью потустороннего бытия производило коренной переворот: атеистов превращало в людей глубоко церковных; верующих пробуждало от сна нерадения, от той духовной спячки, в которую, увы, погружены многие из нас, заставляло со всей серьезностью отнестись к подготовке к переходу из времени в вечность. К той подготовке, в которой и заключается, по сути, смысл нашего земного существования.

«Обычный» же современный человек о вечности думает редко: временное и земное ближе и вожделенней. И когда уже независимо от воли его приходит необходимость подвести итог пройденного пути, то, оказывается, он к этому не готов. Ведь, не имея памятования о вечности, как и подготовиться к ней? А между тем эта неготовность – самая страшная ошибка, которую может допустить человек в своей жизни.

Самая страшная потому, что поправить ее невозможно. После смерти уже нет покаяния, уже нет способа изменить что-либо в своей – вечной – участи, каждый восприимет лишь то, что уготовал себе сам: своей жизнью, своими делами. И потому, хотя Воскресение и будет Всеобщим, но для кого-то оно станет воскресением в жизнь вечную, а для кого-то – страшным воскресением осуждения (см.: Ин. 5, 29).

Часа своего не знает никто из нас, смерть не считается ни с чем, она уносит старых и молодых, немощных и полных сил, тех, кто уже устал от этой жизни, и тех, кто еще жаждет насладиться ею.

И потому так важно то, что называли Святые Отцы памятью смертной, – памятование о своем исходе из этой жизни.

Так важно, что, по слову преподобного Иоанна Лествичника, «как хлеб необходимее всякой другой пищи, так мысль о смерти нужнее всякого другого делания».

Но крайне важно также понимать, что именно ожидает человека после смерти и как следует готовиться к ней. Ведь часто люди, если и задумываются все же о смерти, то приобретают о ней и последующем за ней представления самые ложные, совершенно расходящиеся с учением Церкви Православной и потому тем скорее губящие человека.

На Западе, в частности, в США, феномен смерти привлекает к себе внимание не только людей верующих и духовных, но и людей науки. В последние десятилетия там появилось большое число так называемых «танатологов», проводящих исследование в этой ранее неведомой для науки сфере.

Наиболее известные из них – Раймонд Моуди, Элизабет Кублер-Росс, Михаил Сабом и ряд других.

Результаты их исследований сняли своеобразное «табу» с темы загробного существования, поставив мир перед лицом непререкаемой истины: действительно, со смертью тела личность человека продолжает свое существование.

Но каковы плоды признания этого факта на Западе, в среде, далекой от Православия? Иными словами, каково отношение западного человека к вопросу жизни и смерти после возвращения из мира инобытия? В качестве ответа на этот вопрос приведем несколько очень характерных отрывков из известной книги Раймонда Моуди «Жизнь после жизни»:

«Я полагаю, что этот опыт (клинической смерти— Сост.) что-то определил в моей жизни. Я был еще ребенок, мне было всего десять лет, когда это произошло, но и сейчас я сохранил абсолютное убеждение в том, что есть жизнь после смерти; у меня нет ни тени сомнений в этом. Я не боюсь умереть».

«Когда я был маленьким мальчиком, то, бывало, боялся смерти. Я, бывало, просыпался ночью, плакал и устраивал истерики… Но после этого опыта я не боюсь смерти. Это ощущение исчезло. Я больше не чувствую себя ужасно на похоронах».

«Теперь я не боюсь умереть. Это не значит, что смерть для меня желанна или что я хочу умереть прямо сейчас. Я не хочу жить там сейчас, потому что полагаю, что должен жить здесь. Но я не боюсь смерти, потому что знаю, куда пойду после того, как оставлю этот мир».

«Жизнь подобна тюремному заключению. Но в этом состоянии мы просто не понимаем, какой тюрьмой является для нас наше тело. Смерть подобна освобождению, выходу из тюрьмы».

А вот для сравнения совсем другой пример – из Лествицы преподобного Иоанна.

«Не премину сообщить тебе повесть и об Исихии, иноке горы Хорива. Он вел прежде самую нерадивую жизнь и нисколько не заботился о душе своей; наконец, впадши в смертельную болезнь, с час времени казался совершенно умершим.

Пришедши в себя, он умолял всех нас, чтобы тотчас от него удалились, и, заключив дверь своей келлии, прожил в ней лет двенадцать, никому никогда не сказав ни малого, ни великого слова и ничего не вкушая, кроме хлеба и воды; но, сидя в затворе, как перед лицом Господним, ужасался и сетовал о том, что видел во время исступления, и никогда не изменял образа жизни своей, но постоянно был как бы вне себя и не переставал тихо проливать теплые слезы. Когда же он приблизился к смерти, мы, отбив дверь, вошли в его келлию и, по многом прошении, услышали только сии слова: «Простите, – сказал он, – кто стяжал память смерти, тот никогда не может согрешить». Мы изумились, видя, что в том, который был прежде столько нерадив, внезапно произошло такое блаженное изменение и преображение»…

Тот образ отношения к смерти, это удивительное бесстрашие и беспечность, которые такхорошо видим в отрывках из книги Моуди, – следствие ужасного обольщения, вполне закономерного для людей, живущих в среде совершенно забывшего Бога мира или же имеющих о Боге превратное, искаженное понятие.

Ведь человек отходит от этой жизни не просто перемещаясь в некое «иное измерение». Нет, он отходит для того, чтобы предстать на суд создавшего его Бога.

И потому лишь для человека, жившего по заповедям евангельским, еще в этой жизни совершенно покорившего волю свою воле Божественной, смерть может быть желанна, как отдохновение после трудов, как обретение ожидаемого воздаяния.

Только тот, кто отходит из этой жизни в покаянии, с совестью, примиренной с Богом и ближними, может не страшиться смерти. А для человека, прожившего жизнь без Бога и вне Церкви, человека-грешника, смерть поистине люта (см.: Пс. 33, 22).

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=613251&p=1

Победа над последним врагом. Случаи воскрешения из мертвых

Рассказ сестры Евфросинии. 

Документ этот взят из дневника отца Митрофана Серебрянского, духовника Московской Марфо-Мариинской обители, и предваряется надписью в углу первой страницы: «Свидетельствую своей священнической совестью, что все записанное мною со слов сестры Евфросинии верно».

Эти слова напоминают молитву священника во время чинопоследования исповеди перед Крестом и Евангелием: «Аз же точию свидетель есмь». В данном случае священник о.

Митрофан свидетельствует перед Богом не просто о подлинности рассказа сестры Евфросинии, но об истинности его по духу и смыслу любви и правды Христовой, того, что открывается Крестом и Евангелием.

Преподобный Онуфрий Великий, которого Евфросиния увидела, — знаменитый подвижник IV века (память его празднуется 12 июня по ст. ст./25 июня по н. ст., в день с благоверной княгиней Анной Кашинской).

В течение шестидесяти лет совершал он в полном одиночестве подвиг молитвы в Фиваидской пустыне. «Человек Божий, — говорит о нем преподобный Пафнутий, — встретил меня там, с головы до ног покрытый белыми волосами и препоясанный по бедрам листвой».

Какая может быть связь между Фиваидской египетской пустыней IV века и провинциальным городком Харьковской губернии 1912 года? Как могут они пересекаться в тихой обители на Большой Ордынке в Москве, где подвизалась родная сестра последней Русской Императрицы?

Еще ничто как будто не предвещает страшной революционной бури, но у Господа Великая Княгиня Елизавета и ее духовник о. Митрофан уже отмечены сиянием страдания за Христа.

Воистину тысяча лет грядущих у Господа как день вчерашний, и святые Его участвуют в Божием совете, предваряя на помощь ищущим спасения. Там, где вечная жизнь, человеку удается, как воскресшему Христу, входить дверями затворенными; времени и пространства не существует.

В видении сестры Евфросинии Великая Княгиня Елизавета и отец Митрофан стоят рядом с Преподобным Сергием Радонежским. Их духовное родство сокровенно и в то же время очевидно. Не случайно отец Митрофан в постриге получил имя Сергий, а Великая Княгиня приняла мученическую кончину 18 июля, в день Преподобного Сергия.

Итак, из дневника о. Митрофана Серебрянского, духовника Марфо-Мариинской обители милосердия: «Свидетельствую своей священнической совестью, что все записанное мною со слов сестры Евфросинии верно» (протоиерей Митрофан Серебрянский).

«В 1912 году, июня 25, в пять часов вечера, мне очень захотелось спать. Зазвонили ко всенощной, а я, не будучи в силах противиться, легла и уснула. Проснулась 26 июня в пять часов вечера. Родные думали, что я умерла, но внезапность смерти понудила их позвать врача, который сказал, что я жива, но сплю летаргическим сном.

Во время этого сна душа моя видела много ужасного и хорошего, что я и расскажу по порядку. Вижу, что я нахожусь совершенно одна. Страх напал на меня. Небо темнеет. Вдруг вдали что-то засветилось.

Оказалось, что свет исходит от приближающегося ко мне старца с длинными волосами и длинной бородой почти до земли, в длинной рубашке подпоясанной.

Лицо его так сияло, что я не могла смотреть на него и упала ниц.

Он поднял меня и спросил: «Куда идешь, раба Божия?». Я отвечаю: «Не знаю». Тогда старец сказал мне: «Встань на колени» — и начал напоминать мне все мои грехи, которые я по забвению не исповедала. Я была в ужасе и думала: «Кто же это, что и помышления мои знает?». А он говорит: «Я святой Онуфрий, и ты меня не бойся». И перекрестил меня большим крестом. «Все тебе прощается.

А теперь пойдем со мной, я тебя по всем мытарствам поведу». Берет меня за руку и говорит: «Что будет встречаться — не бойся, только непрестанно крестись и говори: спаси меня, Господи. И думай о Господе, все пройдет». Пошли. Преподобный Онуфрий и говорит: «Смотри на небо». Я смотрю и вижу, что небо как бы перевернулось и стало темнеть.

Я испугалась, а преподобный Онуфрий говорит: «Не думай дурного, крестись».

Стало совершенно темно, тьму разгонял только свет, исходящий от преподобного Онуфрия. Вдруг множество бесов пересекли нам дорогу, составивши цепь. Глаза их как огонь; вопят, шумят, намереваются схватить меня.

Но как только преподобный Онуфрий поднимал руку и творил крестное знамение, так бесы мгновенно разбегались, показывая листы, исписанные моими грехами. Преподобный сказал им: «Она раскаялась во всех своих грехах в начале пути».

И бесы тотчас разорвали листы, стеня и крича: «Бездна наша! Она не пройдет!».

От бесов исходили огонь и дым, что среди окружающего мрака производило страшное впечатление. Я все время плакала и крестилась. Жара от огня я не чувствовала.

Вдруг перед нами оказалась огненная гора, от которой во все стороны неслись огненные искры. Здесь я увидела множество людей. На мой вопрос: за что они страдают? — преподобный Онуфрий ответил: «За беззакония свои. Они совсем не каялись и умерли без покаяния, не признавая заповедей; теперь страдают до Суда».

Идем дальше. Вижу: перед нами два глубоких оврага. Таких глубоких, что их можно назвать бездной. Я посмотрела в овраг и увидела там множество ползающих змей, животных и бесов. Преподобный говорит: «Огонь мы перешли.

Как нам эту бездну перейти?». В это время опустилась как бы большая птица, распустила крылья, и Преподобный говорит: «Садись на крылья, и я сяду. Не будь маловерной, не смотри вниз, а крестись». Сели мы и полетели.

Долго летели, старец держал меня за руку.

Наконец опустились и стали на ноги среди змей, холодных и мягких, которые разбежались от нас. От множества змей делались целые змеиные горы. Под одной такой горой я увидела сидящую женщину. Голова ее была покрыта ящерицами, из глаз падали искры, изо рта черви, змеи сосали грудь ее, а псы держали во рту руки ее.

Я спрашивала преподобного Онуфрия: «Что это за женщина?». Он говорит: «Это блудница. Она в жизни сделала много грехов и никогда не каялась: теперь страдает до Суда. Ящерицы на голове — это за украшение волос, бровей и вообще за украшение лица. Искры из глаз — за то, что она смотрела разные нечистоты. Черви — за то, что говорила неподобные слова. Змеи — это блуд. Псы — за скверные осязания».

Идем дальше. Преподобный Онуфрий говорит: «Сейчас мы придем к очень страшному, но ты не бойся, крестись». Действительно, дошли до места, от которого шли дым и огонь. Там я увидела огромного как бы человека, светящегося огнем. Возле него лежит шар большой, огненный, а в нем много спиц.

И когда человек этот поворачивает шар, то из спиц выходят огненные спицы, а между спицами бесы, так что пройти через них нельзя. Я спрашиваю: «Кто это?». Преподобный Онуфрий ответил: «Это сын диавола, разжигатель и обольститель христиан. Кто ему повинуется и не соблюдает заповеди Христовы, тот идет в муку вечную.

Читайте также:  Сколько носить траур? смерть и поминание покойного в православной традиции.

А ты крестись, не бойся».

Шли мы через эти проволоки свободно, но со всех сторон неслись шум и крик, исходящие от множества бесов, стоящих цепями. С ними было и множество людей. Преподобный Онуфрий объяснил мне, что люди потому вместе с бесами, что им при жизни служили и не каялись; здесь ожидают Страшного Суда.

Затем мы подошли к огромной огненной реке, в которой много людей, и оттуда несутся крики и стоны. Я смутилась при виде реки, но старец стал на колени, велел стать и мне и смотреть на небо.

Я так и сделала и увидела Архангела Михаила, который протянул нам жердочку. Преподобный Онуфрий взял за конец, и она перекинулась через реку, аршина на три от огня.

Я хотя сильно боялась, но крестилась и при помощи Преподобного перешла на ту сторону, очутившись перед стеной.

Мы прошли через узкую дверь с трудом и вышли на огромные снеговые ледяные горы, на которых было множество людей, и они все дрожали. Особенно поразил меня один, который по шею сидел в снегу и кричал: «Спасите, спасите!».

Я хотела помочь ему, но преподобный Онуфрий сказал: «Оставь его, он зимой не впустил к себе в дом отца своего, и тот замерз; пусть даст сам свой ответ за себя.

Вообще здесь находятся люди за то, что с холодным сердцем относились к Богу и людям».

После этого мы подошли к прекрасной широкой реке, где преподобный старец поставил меня на доску и сам пошел по воде. На другой стороне оказалось прекрасное поле, покрытое зеленью, травой и лесом. Когда мы проходили через него, то увидели множество зверей, которые ласкались к преподобному Онуфрию.

Прошли поле и подошли к прекрасной высокой горе, у которой были три лестницы, как бы из желатина, и бежали с горы двенадцать ручейков чистейшей воды. Около горы мы остановились.

Преподобный Онуфрий говорит: «Ты видела все страшное, за что люди страдают. Живи же по заповедям Господним. Ты все это перешла за два добрых дела». Но не сказал за какие.

«Теперь я тебя одену в другую одежду, и ты должна лезть, но не по этой лестнице».

Преподобный Онуфрий всю меня облил водой из ручья, омыл, и, мое голубенькое платье, не знаю, куда делось. Старец одел на меня рубашку белую, сделал из травы пояс и опоясал меня. Из листьев сделал шапочку и велел лезть на гору.

Очень трудно мне было, но старец подставлял свои руки, и постепенно я долезла до половины горы, но так изнемогла, что старец разрешил продолжать путь по лестнице, причем вел меня за руку и три раза перекрестил. Затем старец ввел меня в церковь, поставил на середину и сказал: «Будь душой вся в Боге, здесь райское жительство».

Боже мой, какая красота! — я увидела там много чудных обителей неописуемой красоты; деревья, цветы, благоухание, свет необыкновенный. Старец подводит меня к одной обители и говорит: «Это обитель святых жен Марфы и Марии». Обитель сделана не из камней, а вся покрыта зеленью и цветами. Окна светятся насквозь.

Возле дверей, по обе стороны, совне, стоят Марфа и Мария с горящими свечами в руках.

Мы с Преподобным стали под деревом. Я вижу: несут Ангелы шесть расслабленных людей в эту обитель, а за ними пошло туда много народа: больных, слепых, хромых, в одежде рваной и много детей. Я спрашиваю: «Неужели эта обитель так велика, что может вместить так много людей?». Старец отвечает: «Может вместить весь мир христиан.

Вот и ты небольшая, и в тебе весь мир. Возлюби всех чисто, а себя позабудь, и возненавидь тело, которое служит всем страстям. Постарайся умертвить тело, а душу укрась добрыми делами. Посмотри, несут расслабленного человека». «Кого это несут?» — спросила я.

«Брата во Христе, — ответил Преподобный, — его несут многострадальный пастырь Митрофан и многострадальная Великая Княгиня Елизавета».

Я увидела Великую Княгиню Елизавету Федоровну в белой форме, на голове покрывало, на груди белый крест. Отец Митрофан тоже был в белой одежде, на груди такой же белый крест. Я совершенно не знала до этого времени о существовании Марфо-Мариинской обители милосердия. Елизавету Федоровну и отца Митрофана не знала и не видела.

Когда они поравнялись со святыми Марфой и Марией, то оба, Елизавета Федоровна и отец Митрофан, поклонились им. А затем святые Марфа и Мария тоже вошли в обитель, а за ними и мы. Обитель внутри была прекрасна.

Отец Митрофан и Елизавета Федоровна снова вышли из обители, уже одни, и тоже с горящими свечами.

Подошли к нам и поклонились преподобному Онуфрию, который обратился к ним и говорит им: «Вручаю вам эту странницу и пришелицу и благословляю под ваш покров».

Старец при этом велел мне сделать земной поклон отцу Митрофану и Елизавете Федоровне. Оба они меня благословили большим крестом. Я говорю: «Останусь с ними». Но старец ответил: «Пойдешь еще, а потом придешь к ним». Мы пошли.

Куда ни посмотрю, везде славят Господа. Красоту рая описать не могу. Какой-то другой свет: сады, птицы, благоухание; земли не видно, все покрыто, как бархатом, цветами. Куда ни посмотришь, везде Ангелы: их великое множество.

Смотрю: Сам Христос Спаситель стоит, видны язвы на руках и ногах; лицо и одежды сияют, так что смотреть невозможно. Я упала ниц. Рядом с Господом стояла Пресвятая Богородица с распростертыми руками. Херувимы и Серафимы непрестанно пели: «Радуйся, Царице!».

Здесь же было множество мучеников и мучениц. Одни были одеты в архиерейские одежды, другие в иерейские, третьи в диаконские. Иные же в прекрасных разноцветных одеждах; у всех венцы на головах. Преподобный Онуфрий говорит: «Это те святые, которые пострадали за Христа, всё переносили смиренно, с терпением, шли по стопам Его. Здесь нет печали и страданий, а всегда радость».

Видела я там много знакомых умерших. Видела там некоторых, сейчас еще живых. Святой Онуфрий строго сказал: «Не говори тем, которые еще живы, где ты их видела. Когда тело умрет, то души их Господом вознесутся сюда, хотя они и грешные, но добрыми делами и покаянием души их всегда пребывают на небе».

Святой Онуфрий посадил меня и говорит: «Здесь твоя надежда». Начало проходить множество святых в разных одеждах: и в чудных, и в бедных; кто с крестом в руках. Преподобный Онуфрий берет меня за руку и водит по раю. Везде такое славословие Бога и непрестанная песнь: «Свят, Свят, Свят…» Текут струи серебристой воды. Преподобный Онуфрий возгласил: «Всякое дыхание да хвалит Господа!».

Вошли мы с преподобным Онуфрием в одно чудное место, где Ангелы непрестанно поют: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф… Слава в вышних Богу… и: Аллилуиа.

Перед нами открылось дивное зрелище: вдали, во свете неприступном, восседал Господь наш Иисус Христос. По одну сторону Его стояла Божия Матерь, а по другую — святой Иоанн Предтеча.

Сонмы Архангелов, Ангелов, Херувимов и Серафимов окружали Престол; множество святых красоты неописуемой стояло около престола. Тела их легкодвижны, прозрачны; одежда блестящая, разных цветов. Вокруг головы каждого ослепительное сияние.

На головах у некоторых венцы из какого-то особого металла, лучше золота и бриллиантов, а на других — венцы из райских цветов. Некоторые держали в руках цветы или пальмовые ветви.

Указывая на одну из них, стоящую в правом ряду, преподобный Онуфрий сказал: «Это святая Елизавета, которой я тебя вручил». Я действительно увидела ту, к которой меня уже подводил преподобный Онуфрий, в в!идении дел человеческих. Там она была среди калек, нищих, больных — вообще среди страждущих, которым она служила на земле. А здесь я увидела ее же, но уже во святости, в лике святых.

«Да, я вижу ее, — ответила я преподобному Онуфрию, — но ведь я недостойна жизни с ней. Ведь она светлая, а я очень грешная».

Преподобный Онуфрий сказал: «Она теперь еще живет на земле, подражая житию святых жен Марфы и Марии, соблюдая душу и тело в чистоте, творит добрые дела; молитвы ее и крест скорбей, которые она безропотно несет, возносят душу ее на небо. У нее тоже были грехи, но через покаяние, исправление жизни она идет на небо».

От умиления я поверглась на землю. Под ногами было нечто вроде хрустального зеленоватого неба. Вижу: все святые попарно подходят ко Христу и поклоняются Ему. Пошли и Елизавета Федоровна с отцом Митрофаном и снова вернулись на свои места.

Княгиня Елизавета была одета в блестящую одежду, вокруг головы сияние и надпись из светозарных букв: «Святая многострадальная княгиня Елизавета». Руки у нее сложены на груди; в одной руке золотое Распятие.

Прекрасный лик святой сияет неземной радостью и блаженством; чудные глаза ее подняты вверх, в них — святые молитвы чистой души, узревшей Бога лицом к лицу.

Возле святой Елизаветы по левую сторону стоял Преподобный Сергий Радонежский, а по правую руку — отец Митрофан, в архиерейском облачении. Преподобный Онуфрий сказал: «Ты не думай, что ты достойна была все это видеть и останешься теперь здесь.

Нет, твое мертвое тело ждет тебя, это только твоя душа со мной.

Когда же душа твоя войдет в тело и ты вернешься опять на грешную многострадальную землю, которая вся обливается кровью, то я благословлю тебя в ту обитель, где тебя встретили княгиня Елизавета и отец Митрофан».

Я спросила: «Разве есть на земле такая прекрасная обитель?». Святой отвечал: «Да, есть, процветает и возносится на небо, через добрые дела и молитвы.

Смотри же, ты видела все хорошее и плохое; и знай, что без Креста и страданий сюда не войдешь, а покаяние всех грешных сюда приводит. Смотри: вот твое тело».

— Действительно, я увидела свое тело, и мне сделалось страшно. Преподобный Онуфрий перекрестил меня, и я проснулась.

Полтора часа я не могла говорить, а когда заговорила, то начала заикаться. Кроме того, ноги мои отнялись до колен, и я не могла ходить, меня носили. Доктора не могли излечить меня. Наконец, 25 сентября 1912 года меня принесли в женский монастырь г.

Богодухово Харьковской губернии, где находилась чудотворная Каплуновская икона Божией Матери. 26 сентября я приобщилась Святых Христовых Таин, отслужили молебен перед этой иконой, и когда меня поднесли к ней и я приложилась, то мгновенно исцелилась.

Тут я вспомнила, что сказал мне преподобный Онуфрий, когда я была близ Богоматери: «Здесь твоя надежда».

Еще прямо после сна я решила удалиться из мира, а после исцеления я уже не могла дождаться возможности уйти в обитель. Меня звали поступить в Богодуховский монастырь, где я исцелилась. Но я сказала монахиням, что мне хотелось бы уйти подальше от знакомых.

Спрашивала я о святых Марфе и Марии, но никто не знал об обители, названной их именем. Однажды я пришла в свой Богодуховский монастырь, и монахини сказали мне: «Евфросиния, ты хочешь подальше уехать от знакомых.

Приехала сестра из обители Марфы и Марии; туда же поступила наша послушница Василисса».

Услышав это, я была в ужасе и восторге. Скоро мне пришел ответ от Василиссы, что можно мне поехать в Москву. 23 января 1913 года я поехала и поступила в обитель.

Передать не могу, что я испытала, войдя в храм обители и услышав пение тропаря святым праведным женам Марфе и Марии».

Записано отцом Митрофаном 31 октября 1917 года.

(«Подвижники Марфо-Мариинской обители милосердия». М., 2000 г.).

Источник: https://3rm.info/publications/59483-pobeda-nad-poslednim-vragom-sluchai-voskresheniya-iz-mertvyh.html

Толкования Священного Писания. Толкования на 1 Кор. 15:26

Последний же враг истребится — смерть

См. Толкование на 1 Кор. 15:24

Последний же враг истребится — смерть

См. Толкование на 1 Кор. 15:25

Последний же враг испразднится смерть

Смерть испразднится воскресением, после уже того как испразднятся начальство, власть и сила бесовская чрез поражение антихриста. Феодорит пишет: «Диавола и споспешников его послав во тьму кромешную, Христос положит конец смерти, воскресив всех усопших».

Святой Златоуст говорит: «Как последний? – После всех, после диавола, после всего прочего, ибо и в начале смерть вошла после всего: прежде совет диавола, потом преслушание, а затем и смерть. Сила ее и теперь упразднена, но действие прекратится тогда».

Смерть испразднится не в отношении только к людям, но и в отношении ко всем тварям, ибо нельзя телу нашему сделаться чуждым смерти и тления без того, чтобы тление и смерть совсем не были изгнаны из всех областей бытия.

Настанет период бытия неба и земли и всего, что в них, нетленный.

Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла, истолкованное святителем Феофаном.

Последний же враг истребится — смерть

Последний же, то есть после того и смерть истребится — враг жизни людей; ибо все подчинил под ноги Его в конце.

Толкование на послания божественного Павла.

Последний же враг истребится — смерть

См. Толкование на 1 Кор. 15:23

Последний же враг истребится — смерть

См. Толкование на 1 Кор. 15:25

Последний же враг истребится — смерть

Одно дело — успешно сражаться, что теперь происходит, когда сражение идет со смертью. Совсем другое — не иметь противника, что будет тогда, когда последний враг истребится — смерть.

О воздержании.

Итак, новая жизнь начинается ныне в вере и ведется в надежде; тогда же будет, что смерть поглощена будет победой: последний враг истребится — смерть, мы все изменимся и станем подобны ангелам… Теперь мы научились страху через веру, тогда же овладеем любовью благодаря видению.

Читайте также:  Особливості переживання невіруючими смерті близьких

Послания.

Последний же враг истребится — смерть

См. Толкование на 1 Кор. 15:25

Последний же враг истребится — смерть

Восстань, Господи, во гневе Твоем (Пс. 7:7). Потому что не познали Тебя по благодеяниям, пусть познают по гневу. Возвеличься в пределах врагов моих (Пс. 7:7). Действительно, когда враги перестанут быть, тогда Ты, Господи, возвеличишься в них.

Трактат на Псалмы (Пс. 7).

Последний же враг истребится — смерть

Истребление последнего врага следует понимать так: не то, что сущность, Богом созданная, прейдет, но враждебная юля, что не от Бога, а от себя самой происходит, истребится.

Истребится не в смысле прекращения существования, а в смысле ее бытия как «врага» и как «смерти»… Следует понимать, что произойдет это не внезапно, но постепенно и понемногу, с истечением бесконечных веков, в смысле усовершенствования и исправления в каждом отдельном человеке, с опережением одних скорым шагом стремящихся к вершине, с коротко нагоняющими их другими, со значительно более поздними в пути третьими. И так многими бесчисленными порядками идти им к Богу, из врагов к умиротворению в Господе, вплоть до последнего врага, называемого смертью, ибо и она сама истребится, чтобы не быть более врагом.

О началах.

Последний же враг истребится — смерть

Чтобы победа Христа над врагами Царства Божия была полною, для этого должна быть уничтожена смерть как последний враг. Это уничтожение смерти совершится чрез воскресение мертвых и соединенное с ним изменение телесного состава человека, который уже не будет подлежать действию смерти или уничтожения.

См. также Толкование на 1 Кор. 15:1

Источник: http://bible.optina.ru/new:1kor:15:26

Победа над последним врагом — случаи воскресения из мертвых

    Не помню, чтобы я испытывал что-нибудь похожее на страх при виде своего двойника, меня охватило только недоумение: как же это?

    «Значит, и мне придется отвечать…»

    В предпасхальной передаче 1998 года по телеканалу «Московия» был показан сюжет о воскресении Валентины Романовой, погибшей в автокатастрофе. Об этой же истории по радиостанции «Радонеж» 1 мая 1998 года (прямой эфир), рассказывали инокиня Марина (Смирнова) и архимандрит Амвросий (Юрасов).

    В 1982 году Валентина Романова попала в автомобильную катастрофу; в то время она была человеком неверующим, не церковным. В результате катастрофы душа ее вышла из тела, и она видела все, что впоследствии происходило с ней.

Как увезли ее в реанимацию, как врачи безуспешно пытались вернуть ее к жизни, а затем констатировали смерть.

Сначала Валентина не поняла, что она умерла, ибо чувства и сознание в ней остались: она все видела, слышала, все понимала и пыталась говорить врачам, что она жива. Но врачи не слышали ее голоса.

    Тогда она попыталась подтолкнуть их под руку, но ничего не получилось. Валентина увидела лежащие на столе бумагу и ручку и хотела написать врачам записку, но и это также не удалось. Такое состояние показалось ей очень странным, и в этот момент ее потянуло в некую воронку, и она вышла в «другое измерение».

Сначала Валентина была одна, но вскоре увидела слева от себя мужчину высокого роста.

Она очень обрадовалась, что кто-то есть в столь незнакомом для нее месте, и спросила: «Мужчина, скажите, где я нахожусь?» Но когда он повернулся к ней и она увидела его глаза, то поняла, что ничего хорошего ждать от этого мужчины не приходится.

    В страхе она побежала от него, но через некоторое время поняла, что не так все ужасно, потому что она увидела светоносного Юношу, который взял ее под защиту. Вместе с ним они добежали до стеклянной преграды, скрывшись за которую, избавились от преследований первого, страшного мужчины.

    И тут она увидела перед собой очень глубокий обрыв, под которым находилось множество мужчин и женщин, разных возрастов и разных национальностей. Снизу поднималось невыносимое зловоние, сами же люди постоянно испражнялись и садились на свои испражнения. Она спросила мысленно: «Что это такое?» И некий голос объяснил ей, что это те люди, которые совершали содомские грехи.

    В другом месте Валентина увидела множество детей и двух женщин, сидящих к ней спиной не оборачиваясь. Она подумала: «Что это за дети?» И опять некий голос объяснил, что это дети нерожденные, убитые во чреве, и что ее дети тоже здесь.

Тогда Валентине пришла мысль: «Значит, и мне придется отвечать за свой грех». Потом ей показали другие места мучений, где было написано слово: ПОРОКИ.

Она не знала, что это значит, но когда ей поочередно показали, какие мучения соответствуют каждому пороку, Валентина стала понимать, что такое грех и воздаяние за него.

    В следующем месте она увидела огненную лаву, и в этой лаве было множество голов, которые то погружались в огненную реку, то выныривали из нее.

И тот же голос вновь объяснил, что это люди, занимавшиеся прежде магией, колдовством, привораживанием, экстрасенсорикой. Валентина подумала: «Как бы и мне не оказаться в этой реке».

Хотя грехов колдовских у нее не было, но она понимала, что в любом из этих мест может быть оставлена навсегда.

    Потом она увидела лестницу, ведущую на Небо. По этой лестнице поднималось множество народа; стала подниматься и она. Впереди нее взбиралась одна женщина, которая стала изнемогать и сползать на нее.

Валентина поняла, что если она отодвинется немножко в сторону, то женщина упадет вниз. В ее сердце пробудилось милосердие к падающей женщине и желание ей помочь.

И как только желание это появилось в ней, ее грудная клетка стала увеличиваться в размерах, так что женщина смогла облокотиться и отдохнуть и затем уже продолжить восхождение.

    Следом за ней стала подниматься и Валентина. И вдруг она оказалась в таком месте, где все было залито светом; отовсюду исходило благоухание и благодать.

И когда она обрела новое знание, когда поняла, что такое благодать, ее душа была возвращена в тело, находящееся в больнице. Прямо перед ней, лежащей на кушетке, стоял на коленях человек.

Увидев, что Валентина ожила, он сразу сказал: «Больше не умирай, я возмещу все убытки за твою пострадавшую машину, только больше не умирай».

    Как потом оказалось, Валентина была мертва 3,5 часа. Казалось бы, срок небольшой, но тем не менее огромный для познания участи души в потустороннем мире. Впоследствии Валентина встречалась с протоиереем Андреем Устюжаниным и беседовала с ним, что также было показано по телеканалу «Московия».

Некогда мать отца Андрея, Клавдия, так же была мертва трое суток и так же по воскресении своем рассказывала о виденном ею в загробном мире. Случай этот в советское время ходил в списках, а теперь стал общеизвестен.
Радиостанция «Радонеж»; прямой эфир 1 мая 1998 г. Воробьевский Ю. «Точка Омега».М.

, 1999 г.

    Невероятное для многих, но истинное происшествие

    Я увидел, что стою один посреди комнаты; справа от меня, обступив что-то полукругом, столпился весь медицинский персонал. Меня удивила эта группа: на том месте, где она стояла, была койка. Что же теперь там привлекало внимание этих людей, на что они смотрели, когда меня там уже не было, когда я стоял посреди комнаты?

    Я подвинулся и глянул, куда глядели все они. Там, на койке, лежал я! Не помню, чтобы я испытывал что-нибудь похожее на страх при виде своего двойника, меня охватило только недоумение: как же это? Я чувствовал себя здесь, между тем и там тоже я…

    Я захотел осязать, взяться правой рукой за левую – моя рука прошла насквозь, попробовал схватить себя за талию – рука вновь прошла через корпус, как по пустому пространству… Я позвал доктора, но атмосфера, в которой я находился, оказалась совсем непригодной для меня: она не воспринимала и не передавала звуков моего голоса, и я понял свою полную разобщенность со всеми окружающими, свое странное одиночество, и панический страх охватил меня. Было действительно что-то ужасное в том не выразимом одиночестве.

    Я глянул, и только тут передо мной впервые явилась мысль: да не случилось ли со мной того, что на нашем языке, языке живых людей, определяется словом «смерть»? Это пришло мне в голову потому, что мое лежащее на койке тело имело совершенно вид мертвеца.

    Разобщение со всем окружающим, раздвоение моей личности скорее могло бы дать мне понять о случившимся, если бы я верил в существование души, был человеком религиозным, но этого не было, и я руководствовался лишь тем, что чувствовал, а ощущение жизни было настолько ясным, что я только недоумевал над странным явлением, будучи совершенно не в состоянии связывать мои ощущения с традиционными понятиями о смерти, то есть, чувствуя и сознавая себя, думать, что я не существую.

    Вспоминая и продумывая впоследствии свое тогдашнее состояние, я заметил только, что мои умственные способности действовали и тогда с такой удивительной энергией и быстротой…

    Я увидел, как старушка-няня перекрестилась: «Ну, Царство ему Небесное», и вдруг увидел двух Ангелов. В одном я почему-то узнал Ангела Хранителя, а другого я не знал. Взяв меня под руки, Ангелы вынесли меня прямо через стену из палаты на улицу. Смеркалось уже, шел большой, тихий снег.

Я видел его, но холода и вообще перемены между комнатной температурой и надворной не ощущал. Очевидно, подобные вещи утратили для моего измененного «тела» свое значение. Мы стали быстро подниматься вверх.

И, по мере того как поднимались мы, взору моему открывалось все большее и большее пространство, и наконец оно приняло такие ужасающие размеры, что меня охватил страх от сознания моего ничтожества перед этой бесконечной пустыней… Идея времени погасла в моем уме, и я не знаю, сколько мы еще поднимались вверх, как вдруг послышался сначала какой-то неясный шум, а затем, выплыв откуда-то, к нам с криком и гоготом стала приближаться толпа каких-то безобразных существ.

    – Бесы! – с необычайной быстротой сообразил я и оцепенел от какого-то особенного, неведомого дотоле мне ужаса.

– Бесы! – О, сколько иронии, сколько самого искреннего смеха вызвало бы во мне всего несколько дней назад чье-нибудь сообщение не только о том, что он видел собственными глазами бесов, но что он допускает существование их как тварей известного рода! Как и подобало образованному человеку конца XIX века, я под названием этим разумел дурные склонности, страсти в человеке, почему и само это слово имело у меня значение не имени, а термина, определяющего известное понятие. И вдруг это «известное понятие»предстало мне живым олицетворением!

    Окружив нас со всех сторон, бесы с криком и гамом требовали, чтобы меня отдали им, они старались как-нибудь схватить меня и вырвать из рук Ангелов, но, очевидно, не смели этого сделать. Среди их невообразимого и столь же отвратительного для слуха, как сами они были для зрения, воя и гама я улавливал иногда слова и целые фразы.

    – Он наш, он от Бога отрекся, – вдруг чуть не в один голос завопили они и при этом уже с такой наглостью кинулись на нас, что от страха у меня на мгновение застыла всякая мысль.

    – Это ложь! Это неправда! – опомнившись, хотел крикнуть я, но услужливая память связала мне язык.

Каким-то непонятным образом мне вдруг вспомнилось такое маленькое, ничтожное событие, к тому же относившееся еще к давно минувшей эпохе моей юности, о котором, кажется, я и вспомнить никогда не мог.

(Здесь рассказчику вспомнился случай, когда во время разговоров на отвлеченные темы один из студентов-товарищей сказал: «Но почему я должен веровать, когда я одинаково могу веровать и тому, что Бога нет? И, может быть, Его и нет?» На что он ответил: «Может быть, и нет».)

    Обвинение это, по-видимому, являлось самым сильным аргументом моей погибели для бесов, они как бы почерпнули в нем новую силу для смелости нападений на меня и уже с неистовым ревом завертелись вокруг нас, преграждая нам дальнейший путь.

    Я вспомнил о молитве и стал молиться, призывая на помощь всех святых, которых знал и чьи имена мне пришли на ум. Но это не устрашило моих врагов. Жалкий невежда, христианин лишь по имени, я чуть не впервые вспомнил о Той, Которая именуется Заступницей рода христианского.

    Но, вероятно, горяч был мой порыв к Ней, вероятно, так преисполнена была ужаса моя душа, что я, едва вспомнив, произнес Ее имя, как вдруг на нас появился какой-то белый туман, который стал быстро заволакивать безобразное сонмище бесов. Он скрыл его от моих глаз, прежде чем оно успело отделиться от нас. Рев и гогот их слышался еще долго, но потому, как он постепенно ослабевал и становился глуше, я мог понять, что страшная погоня оставила нас…

    Затем мы вошли в область света. Свет исходил отовсюду. Он был так ярок, ярче солнечного. Всюду свет, и нет теней. Свет был так ярок, что я ничего не мог видеть; как во тьме.

Я пробовал закрыть глаза рукой, но свет свободно прошел и сквозь руку. И вдруг сверху, властно, но без гнева, раздались слова: «Не готов», и началось мое стремительное движение вниз. Я вновь был возвращен к телу.

И под конец Ангел Хранитель сказал: «Ты слышал Божие определение. Войди и готовься».

    Оба Ангела стали невидимы. Появились чувства стеснения и холода и глубокая грусть об утраченном. Я потерял сознание и очнулся в палате на койке.

    Врачи, наблюдавшие за К.Икскулем, сообщили, что все клинические признаки смерти были налицо и состояние смерти продолжалось 36 часов.

газета «Жизнь православная» 2008 #3 (73)

Перейти в форум для обсуждения статьи

Источник: http://www.mir-vam.ru/gazeta/step/27-pobedanadvragom

Победа над последним врагом. Случаи воскресения из мертвых

Жена О-ва, вполне здоровая и видная женщина, уже имевшая троих или четверых детей, была еще раз беременна и готовилась стать матерью следующего ребенка. И вдруг что-то случилось. Женщина почувствовала себя скверно, температура поднялась до сорока, полнейшее бессилие и незнакомые ей дотоле боли нестерпимо мучили ее в течение уже многих дней.

Читайте также:  Размышления о жизни после жизни

Были вызваны, разумеется, лучшие врачи и акушерские светила Москвы, в коих, как известно, никогда не было недостатка в городе пироговских клиник. Также послали в Кронштадт телеграмму отцу Иоанну… Вечером того же дня из Кронштадта пришла краткая депеша: «Выезжаю курьерским, молюсь Господу. Иоанн Сергиев».

Отец Иоанн Кронштадтский уже и раньше хорошо знал семью О-вых и бывал у них в доме во время своих проездов через Москву.

И, вызванный телеграммой, он уже на другой день, около полудня вошел в квартиру О-вых на Мясницкой, в которой к этому времени собралась целая толпа родственников и знакомых, покорно и благоговейно ждавших в большой гостиной, смежной с комнатой, где лежала больная. — Где Лиза? — спросил о. Иоанн, обычной торопливой походкой входивший в гостиную.

— Проводите меня к ней, а сами все оставайтесь здесь и не шумите. Отец Иоанн вошел в спальню умирающей и плотно закрыл за собою тяжелые двери. Потянулись минуты — долгие, тяжкие, сложившиеся под конец в целые полчаса. В гостиной, где собралась толпа близких, было тихо, как в могильном склепе. И вдруг двери, ведущие в спальню, с шумом распахнулись настежь.

В дверях стоял седой старец в пастырской рясе, с одетой поверх нее старенькой епитрахилью, с редкой всклокоченной седенькой бородкой, с необычным лицом, красным от пережитого молитвенного напряжения и крупными каплями пота. И вдруг почти прогремели слова, казавшиеся страшными, исходившими из другого мира.

«Господу Богу было угодно сотворить чудо! — произнес отец Иоанн. — Было угодно сотворить чудо и воскресить умерший плод! Лиза родит мальчика…» «Ничего нельзя понять! — смущенно сказал кто-то из профессоров, приехавших к больной на предмет операции, спустя два часа после отъезда отца Иоанна в Кронштадт. — Плод жив. Ребенок шевелится, температура спала на 36,8.

Я ничего, ничего не понимаю… Я утверждал и утверждаю сейчас, что плод был мертв и что уже давно началось заражение крови». Ничего не могли понять и другие светила науки, кареты которых то и дело подкатывали к подъезду. Той же ночью г-жа О-ва благополучно и быстро разрешилась совершенно здоровым мальчиком, которого я много раз впоследствии встречал у Т. на Каретно-Садовой улице в форме воспитанника Катковского лицея. Евгений Вадимов

***

Письмо князя Льва Александровича Бегильдеева(София, Русский Инвалидный Дом)

«Благоговея перед светлой памятью покойного о. Иоанна Кронштадтского, считаю своим святым долгом, в удостоверение великой силы его молитвы, сообщить следующее. Это было в 1900 году. Я был молодым офицером 19 артиллерийской бригады, расположенной в г. Виннице, Подольской губернии, и жил там с матерью и сестрой.

В январе или феврале этого года я заболел сперва брюшным тифом, а потом возвратным. Положение мое было очень тяжелое. Доктора, исчерпав все средства, бывшие в их распоряжении, теряли всякую надежду. Тогда мать, по моей просьбе, послала телеграмму о. Иоанну, испрашивая его молитв.

После этого я потерял сознание; положение мое было столь безнадежным, что мать, горячо меня любившая, не желая видеть меня умирающим, ушла в другую комнату. Доктор, назначив впрыскивание камфары для поддержания деятельности сердца, ушел на некоторое время.

При мне оставались сестра, бывшая около моей кровати неотлучно, и один из моих товарищей по бригаде, дежуривших во время моей болезни по очереди. Сестра утверждает, что вскоре я перестал дышать, пульс прекратился и я лежал как мертвый, но она настойчиво продолжала делать впрыскивания, предписанные доктором.

Через некоторое время она заметила во мне признаки жизни: я начал дышать и появился пульс. Я стал оживать. Этот момент, по нашим предположениям, совпал с моментом получения о. Иоанном телеграммы. После этого я медленно стал поправляться и выздоровел. Я, сестра и мать (теперь покойная) твердо верили, что силою молитвы о.

Иоанна я был воскрешен, другие же — что я был исцелен». Это письмо князя Л. А. Бегильдеева я давал прочесть ординарному профессору Белградского университета по кафедре патологии, доктору медицины Дмитрию Митрофановичу Тихомирову. При этом я задал ему вопрос: «Могли ли впрыскивания камфары вернуть князя к жизни?».

На это профессор ответил мне: «После двух тифов, после прекращения мозговой деятельности, после прекращения дыхания и пульса впрыскивания камфары не могли вернуть князя к жизни. Тут, несомненно, было чудо о. Иоанна Кронштадтского». (Сурский И. К. «Отец Иоанн Кронштадтский». М., 1994 г.)

Воскрешение умершей по молитвам старца-мирянина Феодора Соколова

Ниже приводится отрывок из жизнеописания праведника наших дней, составленного из рассказов друзей и почитателей старца-мирянина Феодора († 8/21 июня 1973 г.) профессором Г. М. Прохоровым. Леетом 1923 или 1924 года старец Феодор отправился в Сибирь для закупки яиц и масла. Ехал он под вечер мимо одного села. И видит: возле дома собралась большая толпа народа.

Ему сказали: «Здесь умерла одинокая женщина; а у нее много детей, и все маленькие». Старец попросился переночевать в этом доме. Когда весь народ разошелся, он положил покойной на грудь крестик, который подарил ему один боголюбец, ходивший пешком в Иерусалим и оттуда принесший этот крест. Начал старец Феодор молиться о женщине, и Господь ее воскресил.

Старец помог ей подняться и на рассвете уехал из этого села. Имеются сотни письменных свидетельств исцеления по молитвам старца. Господь исцелял через старца столь многих людей сразу, что все случаи исцелений записать было просто невозможно. Кроме того, коммунистические власти чинили старцу и его почитателям многочисленные притеснения.

(«Православные чудеса в XX веке». М., 1993 г.)

О безропотном перенесении скорбей

В начале сороковых годов (XIX столетия — Ред.) в одной из южных губерний России, Харьковской или Воронежской, не помню, случилось следующее замечательное событие, о котором тогда же одно достоверное лицо письменно сообщило покойному старцу Оптиной Пустыни батюшке о. Макарию.

Жила там вдова, по происхождению своему принадлежащая к высшему сословию, но вследствие разных обстоятельств доведенная до самого бедственного и стесненного положения, так что она с двумя молодыми дочерями своими терпела великую нужду и горе и, не видя ниоткуда помощи в своем безвыходном положении, стала роптать сперва на людей, потом и на Бога.

В таком душевном настроении она заболела и умерла. По смерти матери положение двух сирот стало еще невыносимее. Старшая из них также не удержалась от ропота и также заболела и умерла. Оставшаяся младшая до чрезмерности скорбела как о кончине матери и сестры и о своем одиночестве, так и о своем крайне беспомощном положении; и наконец также тяжко заболела.

Знакомые ее, принимавшие в ней участие, видя, что приближается ее кончина, предложили ей исповедаться и причаститься Святых Таин, что она и исполнила; а потом завещала и просила всех, чтобы, если она умрет, ее не хоронили до возвращения любимого ею духовника, который в то время по случаю был в отсутствии.

Вскоре после сего она и скончалась; но ради исполнения ее просьбы не торопились с похоронами, ожидая приезда означенного священника.

Проходит день за днем — духовник умершей, задержанный какими-то делами, не возвращается, а между тем, к общему удивлению всех, тело умершей нисколько не подвергалось тлению, и она, хотя охладевшая и бездыханная, более походила на уснувшую, чем мертвую.

Наконец, только на восьмой день после ее кончины, приехал ее духовник и, приготовившись к служению, хотел похоронить ее на другой день, по кончине ее уже девятый.

Во время отпевания неожиданно приехал, кажется из Петербурга, какой-то родственник ее и, внимательно всмотревшись в лицо лежавшей во гробе, решительно сказал: «Если хотите, отпевайте ее, как вам угодно; хоронить же я ее ни за что не позволю, потому что в ней незаметно никаких признаков смерти».

Действительно, в этот же день лежавшая во гробе очнулась, и, когда ее стали спрашивать, что же с ней было, она отвечала, что она действительно умирала и видела исполненные неизреченной красоты и радости райские селения. Потом видела страшные места мучения и здесь в числе мучимых видела свою сестру и мать. Потом слышала голос: «Я посылал им скорби в земной их жизни для спасения их; если бы они все переносили с терпением, смирением и благодарением, то за претерпение кратковременной тесноты и нужды сподобились бы они вечной отрады в виденных тобою блаженных селениях. Но ропотом своим они все испортили; за то теперь и мучатся. Если хочешь быть с ними, иди и ты и ропщи». С этими словами умершая возвратилась к жизни. («Собрание писем Оптинского старца иеросхимонаха Амвросия».Часть I. Письма к мирянам. М., 1995 г.)

Освобождение из цепких объятий уже наступившей смерти

Феодор Г. Гюне — русский, лютеранского вероисповедания, житель города Эдмонта в Канаде — уже многие годы страдал острой язвой желудка, и никакие лечения не приносили ему облегчения. 19 июля 1952 года у него началось внутреннее кровотечение. Его повезли в госпиталь, где он, в виду крайней опасности для жизни, немедленно подвергся операции.

В течение этой операции биение его сердца вдруг остановилось, и он «скончался». Однако после массажа сердца, который продолжался какое-то определенное количество минут, оно опять начало биться.

Его жене и детям, ожидавшим в госпитале результата операции, было сообщено, что дольше десяти минут сердце не может оставаться без биения: «Но мы ведь не знаем точно, сколько времени сердце вашего мужа оставалось без биения, — сказал врач.

— Очевидно, период наступившей смерти был дольше, чем эти десять минут, так как доступ кислорода к мозгу был уже прекращен; в результате этого процесс разложения мозга уже начался со всеми признаками смертельной агонии. Даже если бы он случайно остался жив, его мозг был бы поврежден до конца жизни».

Его жена, которая в то время была православной лишь по наименованию, пишет: «На следующий день у него начались конвульсии; его привязали к постели; наступила страшная агония. Он оставался в бессознательном состоянии больше недели.

В течение этого срока друг нашей семьи, г-жа Варвара Гириллович, посоветовала нам отслужить панихиду по блаженной Ксении, говоря: «Вот увидите, через полчаса ему будет лучше!». Она дала мне пузырек с ваткой внутри; этот пузырек когда-то содержал масло из лампадки над могилой блаженной Ксении, и ватка когда-то была пропитана этим маслом.

Она мне сказала, чтобы я перекрестила лоб и грудь моего мужа и затем положила пузырек под его подушку. Никто из нас вовсе не знал, кто такая была эта Ксения, но я немедленно заказала панихиду в церкви и от себя уже попросила, чтобы также отслужили молебен перед Курской иконой Божией Матери, так как я слыхала, что многие получили помощь по молитвам перед этой иконой.

Обе службы были сразу же отслужены. Полчаса спустя мой муж в первый раз открыл глаза, произнес мое имя и попросил «масла». Я подумала, что он голоден и просит поесть; но он едва слышно промолвил: «Теперь я себя лучше чувствую». Я тогда поняла, чего он просил, и еще раз помазала его ваткой и перекрестила его, после чего он очень скоро заснул. С этого дня началось его выздоровление.

Когда наша дочь впервые увидела его после того, как он окончательно пришел в сознание, сияющий радостью отец сказал ей: «Я видел Ангелов; теперь я буду жить» — и все просил, чтобы ему показали «голубую икону».

Спустя некоторое время, когда он уже немного окреп, он рассказал следующее: он чувствовал, что находится где-то посреди темных туннелей, стараясь изо всех сил перебраться через трубы в глубоких канавах, где было ужасно холодно.

В то мгновение, когда он почти уже падал в какую-то темную яму, наверху, на поверхности земли, ему явилась старая женщина в мужском одеянии, в коротком кафтане и высоких сапогах. Она взяла его за руку и старалась несколько раз его оттуда вытащить. Каждый раз, когда он чувствовал, что падает в какую-то топь, она его тянула вверх и наконец вытащила из темной ямы на свет.

Там он и увидел, во что эта женщина была одета, и также то, что она за собою тащила сани, на которых лежала голубая икона Божией Матери. Женщина подошла к какой-то недостроенной церкви и начала подвозить на своих санях кирпичи к ее лесам.

«Я предложил ей свою помощь в этом деле, но она ответила, что должна сама это выполнить», — в заключение сказал г-н Гюне, который решительно ничего не знал о блаженной Ксении. И только после посещения архимандритом Антонием (теперешним архиепископом Сан-Францисским), привезшим ему книжечку с описанием жизни блаженной Ксении и с ее изображением, он сообразил, кто она была, и воскликнул: «Это та самая женщина, которую я видел!»». Его здоровье восстанавливалось с удивительной быстротой. Г-жа Гюне пишет: «Когда мы уезжали из госпиталя, старшая сестра милосердия была тронута до слез: ведь никто в госпитале не верил, что мой муж останется живым! Когда я поблагодарила доктора, он сказал мне: «Не благодарите меня; это был Кто-то, стоящий выше меня». А 26 августа, в день памяти святителя Тихона Задонского и отдания праздника Преображения, мой муж был принят в лоно Святой Православной Церкви и с тех пор деятельно участвует в ее жизни, исполняя обязанности помощника церковного старосты». Сравнительно недавно г-ну Гюне представилась возможность в первый раз увидеть оригинал Курской иконы Божией Матери, когда он посетил Эдмонтскую епархию.

(«Православные чудеса в XX веке». М., 1993 г.)

С благодарностью к блаженной Ксении

Недавно нас посетил паломник из Германии. Несколько лет тому назад у него умирала дочь. Час девочка пролежала бездыханной. Врачи вынесли свой приговор: безнадежна… А он в это время горячо молился Ксении.

Не успела спросить, откуда он узнал про нашу заступницу… Но, главное, — девочка ожила, а потом и выздоровела. Отец же дал обет поступить в семинарию. К нам он приехал уже диаконом — благодарить блаженную Ксению.

(«Православные чудеса в XX веке». М., 1993 г.)

«Они измучили Меня грехами своими»

Источник: http://www.kanavka.ru/find/2689/5/tut_nesomnenno_bylo_chudo_o_ioanna_kronshtadtskogo__surskiy_i_k_otec_ioann_kronshtadtskiy_m_1994_g_voskreshenie_umershey.htm

Ссылка на основную публикацию