Рекомендуем прочитать значительно дополненное интервью о внешнем убранстве могил, смысле и понимании важнейших похоронных традиций

Похоронные обряды до революции, после нее и сейчас: как и зачем мы все это делаем

Анна Соколова

 Откуда берутся нелепые похоронные традиции, которые соблюдают до сих пор, и в чем их смысл — зачем приглашать плакальщиц, занавешивать зеркала?

— Похоронные обряды, да и обряды в целом — это механизмы перехода, они оформляют изменения, которые происходят в социуме. Например, в современном понимании, если пара женится, то это их личное дело.

В традиционной же культуре такое действие меняет социальный статус множества людей: родители становятся тестем, тещей, десятки людей приобретают новые роли.

Свадебные церемонии должны всех подготовить к этому переходу.

Моменты, для которых существуют обряды,  это травматичные моральные ситуации. Они могут быть позитивными, как свадьба, но все равно это моменты высокого напряжения, их нужно проходить с психологической поддержкой, которой и становятся обряды.

Они очень важны в ситуациях, когда никто не знает, что делать. Во время смерти близкого у всех наступает фрустрация.

Тогда человек может взять предложенную культурой роль и играть ее, не думать о том, что ему делать, не чувствовать себя уместным или неуместным, а просто действовать: сейчас нужно плакать, сейчас нужно снять шапку, сейчас нужно нарезать ведро салата; ты не хочешь его есть, но ты все равно будешь его резать, потому что такова процедура.

То, что сегодня выглядит как бессмыслица, — закрывание зеркал, открывание окон, подметание, плакальщицы — все это помогает справиться с утратой. Традиционный похоронный обряд — долгий процесс, он продолжается неделю, плюс поминальные дни. Это время помогает человеку стабилизироваться.

Каждая традиция имеет смысл, даже если он не очевиден. Например, приходя с кладбища, моют руки.

На кладбище мало чем можно заразиться, если не разрывать могилы недельной давности, но эта традиция и сегодня жива, как и омовение покойника.

Он не грязный, но его важно омыть специальной губкой, крестообразными движениями, читая определенные молитвы. Все это ритуальные действия, ритуальная чистота. Кладбище — это пространство смерти, и нужно оградить себя от нее.

 Почему гроб никогда не лежит на полу?

— Потому что земля — это жизнь, а труп — это смерть. Гроб стоит на табуретках, потом его несут на руках, на специальных полотнищах выносят с территории усадьбы или деревни.

Губка, которой омывают труп; солома, на которой он лежал; одежда — все это нужно обязательно уничтожить в месте, где они не представляют опасности. Как правило, сжигают за границами полей поселений и до границ следующего — на ничьей земле.

Сегодня все эти элементы, конечно, не соблюдаются, но отдельные рудименты все еще есть.

Многие похоронные и поминальные обряды связаны с пониманием того, что будет происходить с душой после смерти. «Хождение Богородицы по мукам» — наиболее близкий к церковным догматам текст на эту тему. По многим преданиям, в загробном мире душа преодолевает путь и достигает некоего места.

Путь часто включает в себя переправу через воду, после нее нужно совершить подъем на гору, часто хрустальную. Забраться на нее непросто, и для этого душе могут пригодиться различные вещи: нитки, волосы, ногти.

У некоторых консервативных групп, например старообрядцев, эти представления до сих пор актуальны. В некоторых общинах принято до конца жизни сохранять свои ногти и остриженные волосы. Их собирают в мешочек, а потом, когда человек скончается, мешочек кладут под голову.

 Это традиционная культура. В постреволюционной России все перевернулось. Например, похороны популярных людей стали использоваться как повод для манифестаций.

— Да, их использовали для политических целей. Похороны Льва Толстого имели достаточно большой резонанс. Правительство очень боялось народных выступлений, студенческих в первую очередь, но реально это ни к чему не привело.

Из более поздних историй — похороны жертв Февральской революции на Марсовом поле. И красные гробы, и принципиальный отказ от церковного участия — все это считывалось как манифест новой власти в Петрограде.

Хотя это было задолго до большевиков, Ленин еще даже не сел в пломбированный вагон. Но эти паттерны затем использовались большевиками.

Важная история — это еще и похороны Иоффе, советского дипломата, который покончил с собой в момент наступления сталинизма. Именно здесь Троцкий произнес свою последнюю политическую речь перед ссылкой.

Он уже не имел доступа к другим трибунам, печатным в том числе. Эта политическая акция имела колоссальный эффект. Безусловно, и политические оппоненты Троцкого также воспринимали это как политическую акцию.

Именно поэтому все речи на траурном митинге тщательно стенографировались сотрудниками НКВД.

 Когда большевики взяли власть в свои руки, они стали вводить и красные крестины, и красные свадьбы, и красные похороны, то есть целую обрядовую систему. Как они это объясняли?

— Большевики строили новое общество на научных основаниях, заданных работами Маркса и Энгельса. В них можно найти высказывания по разным аспектам жизни, но о смерти там мало.

В «Диалектике природы» у Энгельса указано, что есть, упрощая, два вида смерти. В одном случае человек умирает и распадается на составные элементы, а в другом — оставляет после себя некий принцип, который продолжает изменять мир после его смерти.

У Маяковского это хорошо выражено в поэме «Владимир Ильич Ленин», где он говорит, что Ленин и сейчас живее всех живых.

Во время Гражданской войны эти идеи приобрели особую актуальность, поскольку похороны революционеров были хорошим поводом для пропаганды. Существовал негласный канон красных похорон. Они обязательно включали в себя гражданскую панихиду, то есть рассказ о том, как проявил себя человек, каков его принцип и каким он останется в памяти потомков.

 Под «Марсельезу»?

— Могла быть «Марсельеза», мог быть и марш «Вы жертвою пали в борьбе роковой».

Текст этого траурного марша до революции был серьезной уликой. Если его находили при обыске, это означало, что человек придерживается революционных взглядов.

Также важным атрибутом был красный цвет, что нетипично, поскольку в православной традиции красный — цвет Пасхи, воскресения, никак не связанный с похоронами. В Пасху в традиционной культуре вообще не хоронят, а здесь этот цвет использовали в оформлении гробов. В эмигрантской мемуарной литературе все это отмечали. Очень бросалось в глаза, так же как и отсутствие священников.

 А пионерские похороны не бросались? Почему в 1920-х годах дети сами хоронили детей?

— Подробное исследование проводила моя коллега, Светлана Маслинска, не могу претендовать на ее лавры, но такая практика действительно была. Во многом это отзвук истории о детском самоуправлении, которое было распространено в 20-е годы.

В детских трудовых коммунах дети осуществляли все самостоятельно, в том числе и похороны. Структура была та же самая, что и у взрослых: красный гроб, панихида.

Интересно, что в традиционной культуре дети обычно исключаются из похорон как наиболее уязвимые с точки зрения ритуальной нечистоты.

 Как интеллигенция, городские жители, относились к введению новых обрядов?

— Большую часть народа эта система не касалась, так как большая часть людей не могла оставить после себя какой-то принцип и умирала, в терминологии Энгельса, распадаясь на микроэлементы. Многие тогда каждый день боролись за выживание, они заботились о том, чтобы организовать хоть какие-то похороны.

Это касалось и интеллигенции, может быть, даже в большей степени. В 1921 году ввели классовый принцип оплаты погребения, и они оказались в довольно уязвимой позиции: их классифицировали как лиц свободных профессий, а то и вовсе нетрудовые элементы. За то же самое фактическое отсутствие услуг они должны были дополнительно платить.

Поэтому интеллигенция особенно не высовывалась со своими идеями.

 Почему кремацию так и не удалось сделать популярной в Советском Союзе?

— Банальная причина: очень дорого. Похороны в землю не стоили практически ничего: оплата гроба и рытья могилы. Кремация же стоила от 10 до 20 рублей. А поскольку избытка денег ни у кого не было, никто и не стремился к альтернативным способам погребения.

Культурных предпосылок любить кремацию также не было, страна огромная и крайне неравномерная по плотности населения, люди просто не шли, хотя пропаганда велась активная.

Было «Общество распространения и развития идей кремации», которое много работало над популяризацией идеи, даже предлагало включить в план первой пятилетки строительство 40 крематориев.

Первый крематорий строился в Петрограде в 1918-м году. Был такой энтузиаст кремации Борис Каплун, который в этом направлении приложил много усилий.

Сначала он хотел жечь тела в Александро-Невской лавре, а когда не вышло, перестраивал под крематорий публичные бани. Работы были законсервированы по причине нерентабельности. С московскими крематориями та же ситуация.

В 1925 году, когда начали строить Донской крематорий, кремационные печи закупили в Германии, и это еще больше увеличило себестоимость проекта.

Кончилось тем, что там сжигали бездомных и людей без родственников, потому что оборудование нужно было использовать, а платить никто не был готов. Активное строительство крематориев в Советском Союзе началось только в 1970-е, поскольку топить газом стало гораздо дешевле, чем углем.

 Для популяризации идеи в крематориях устраивали публичные сожжения?

— Публичных сожжений, конечно, не было, но были экскурсии.

 Прямо переносимся в мир Хаксли, где дети резвились в крематориях и ели шоколадки. В одном из дневников Чуковского написано, что люди со смехом смотрели, как трещит череп, легкие взрываются…

— Нужно понимать, что это связано со специфической культурой 20-х годов. Хотя да, представить, что Чуковский, достаточно позитивный человек, детский писатель, занимался такими вещами, довольно странно.

Или что Исаак Бабель, которого мы знаем по юмористическим рассказам про Беню Крика, с целью познания мира ходил в НКВД, смотрел, как расстреливают людей. А поэт Демьян Бедный наблюдал, как сжигают в бочке труп Фанни Каплан.

— В бочке? Через казнь вряд ли можно было транслировать кремацию как позитивное явление.

— Да, это так. Но в основе была идея, что кремация — это гигиенично, технологично, она позволяет увеличивать посевные площади. Идея теоретически привлекательная, но она во всех странах вводилась с трудом.

 Если власти поначалу пропагандировали кремацию, почему не сожгли Ленина?

— Здесь я поддерживаю идеи, которые высказывает в своих новых работах Алексей Юрчак. Они коррелируют с идеей о двух типах смертей.

Юрчак пишет, что тело Ленина  это тело партии, именно поэтому было так важно, чтобы оно оставалось функциональным. У него ведь работают все сухожилия, суставы, это не египетская мумия.

В этом и заключается технологическое ноу-хау. Мне кажется, что это и есть сохраненный принцип, который должен был помогать преобразовывать общество и после смерти вождя мирового пролетариата. Конечно, для самого Ленина кремация, по всей видимости, была предпочтительнее. Крупская выступала за кремацию. Но нужно учитывать, что в 1924 году крематории все еще не были построены.

 В том же дневнике Чуковского написано, что трупам перед кремацией подрезали сухожилия, чтобы руки не взлетали. Так на самом деле было?

— Никто ничего не подрезал, но было такое народное представление, что в процессе кремации покойник совершает конвульсивные движения. И это тоже играло свою роль. Существовало много предрассудков по поводу кремации. Преодолевались они с трудом.

 А на мыло люди действительно завещали себя отдать?

— Были единичные истории. Сказать, что это было массово, конечно, нельзя.

 Какая похоронная обрядность больше всего поразила вас в регионах?

— Из того, что мне рассказывали… Для того чтобы сохранить тело в кондиции, чтобы не начинался процесс разложения, к нему приматывали медную проволоку и какую-ту железку, и опускали в таз.

Но моя любимая история  это рассказ Андрея Кураева о приходе, в котором была следующая традиция: когда человека отпевали, ему на лицо клали блин, а священник должен этот блин съесть со словами: «Эх, понеслась душа в рай».

 Неплохо! Но вот что еще интересно. Раньше носили ладанки с иконками, а сейчас разрешение на передачу своих органов. Или, к примеру, появились урны, в которых из твоего праха выращивают деревья. Может, люди в принципе стали относиться к смерти немного проще?

— Мне кажется, наше отношение к смерти изменилось в том смысле, что мы не готовы каждый день умереть. Мы нацелены на долгую жизнь, уверены, что врачи нас вылечат. Недаром рак и СПИД представляют для нас такой ужас.

Осознание того, что даже с ВИЧ можно жить довольно долго и счастливо, приходит с трудом. Мы настроены не умирать как можно дольше. Донорство органов и выращивание деревьев как раз об этом.

Может быть, мы и умрем, но хотя бы в такой форме мы продолжим свое существование.

А сами похороны во многом отражают нашу социальную реальность. Сильное влияние оказала урбанизация. Одно дело, когда ты пашешь в поле и можешь отвлечься на несколько дней, чтобы совершить все похоронные обряды, другое — если ты работаешь на заводе и живешь в коммуналке, где тебе не до церемоний. Сегодня мы меньше времени готовы проводить с покойником один на один.

 Сейчас появляются виртуальные кладбища. Многие люди, когда-то зарегистрировавшиеся в социальных сетях, умерли, а аккаунты остались. Как вы думаете, на основе этого могут появится новые обряды?

— Сложно сказать, поскольку это только начинающаяся история. Есть прекрасные проекты генераторов аккаунтов, которые после смерти человека продолжают создавать контент на основе его прежних постов и симулируют его бессмертие. Думаю, это связано именно с той же неготовностью к смерти — ни физической, ни виртуальной.

Читайте также:  Клиническая смерть, свидетельства о жизни после смерти

 Нужны ли людям новые обряды?

— Есть события, которых не было в традиционной культуре, к примеру развод. Это травматично, люди меняют свой социальный статус, не очень понятно, как жить дальше, как презентовать себя окружающим, а обряда нет, хотя нужен.

В Америке уже пропагандируются разводные кольца  такие специфические знаки, указывающие, что человек находится в процессе развода.

 А выписка из роддома — обряд?

— Да, пример обряда, целиком сконструированного в советское время. Моя подруга попыталась уйти из роддома, минуя процедуру выписки, ее остановили и сказали, что так нельзя. «Сейчас дайте мне ребенка, вы войдете через эту дверь, я войду через другую, отдам ребенка отцу на руки», — не получилось всего этого миновать.

 Тройная защита обряда.

— Да-да-да. Все это существует пока, с одной стороны, существует ситуация, а с другой, специалисты, которые могут обряд воспроизвести. Как и детский утренник. Тоже обряд. Ты туда приходишь и чувствуешь себя крайне странно. Но это важный ритуал, через который нужно пройти, и тебе об этом скажут.

Источник: https://knife.media/funeral/

Приличествует ли траур христианской смерти?

В традиции Православной Церкви сложилось, что каждому празднику соответствует определенный цвет священнических облачений.  В воскресные  дни и дни памяти апостолов, пророков, святителей священники служат в ризах золотого (желтого) цвета, в Господские праздники надевают белые облачения, в Богородичные – голубые.

Каждый цвет имеет свое символическое значение. Красный  цвет выражает преимущественно представления о Боге Отце, золотой – Боге Сыне, голубой – о Боге Духе Святом.

Праздник праздников – Пасха Христова начинается в белых ризах в знак Божественного света, воссиявшего из Гроба Воскресшего Спасителя, но пасхальная литургия служится в красных облачениях в знак пламенной любви Божией к роду человеческому, явленной в искупительном подвиге Сына Божия. Зеленый цвет на День Святой Троицы также неслучаен.

Этот цвет образуется из сочетания голубого и желтого. Но существуют богослужения, когда цвет риз, на взгляд современного человека, не соответствует моменту. В дни родительских суббот, во время поминовения усопших священники служат в белых облачениях. Казалось, такому моменту приличествуют темные цвета, и даже черный.

Все-таки воспоминание об утрате близких и родных людей вызывает скорбные чувства, тут не до радости.

Подобное настроение в корне противоречит христианскому учению, которое утверждает, что земная кончина – это условие перехода человека в жизнь вечную, поэтому христиане первых веков так радостно встречали смерть, даже если она была сопряжена с мучениями. Известно, что праведная Нонна, мать  святителя Григория Богослова, провожала одр своего другого сына в белом праздничном платье, как знавшая, что смерть для христианина есть не проклятие, а венец.

Традицию белых риз при отпевании и поминовении усопших Русская Церковь унаследовала от Греческой Церкви. Вообще белый цвет – не просто один из многих других цветов.

В церковной символике он есть символ Божественного нетварного света, переливающегося всеми цветами радуги, как бы содержащего в себе все эти цвета. Как сказано в «Настольной книге настоятеля» (1983 г.

), белый цвет ясно выражает смысл и содержание заупокойных молитв, в которых испрашивается для отшедших от земной жизни упокоение со святыми в селениях праведников, облеченных, согласно Откровению, в Царстве Небесном в белые ризы Божественного света.

Еще епископ Афанасий (Сахаров), прекрасно знавший церковные каноны, в своей книге «О поминовении усопших по уставу Православной Церкви» (1995 г.) писал, что черный цвет, строго говоря, неизвестен Православной Церкви и не соответствует ее стремлению всегда, при всех обстоятельствах, поддерживать в своих чадах бодрое настроение. Черный цвет – цвет безнадежной и, следовательно, нехристианской грусти.

В связи с чем на Руси появились траурная одежда и черные платки?

«Черный цвет нам проник с сентиментального Запада с его обмирщленным христианством. В допетровской Руси и в мирском обиходе редко употреблялся черный цвет. Тогда и мужчины носили по большей части цветное платье», – указывает епископ Афанасий. В России похоронный ритуал реформировал Петр I.

Он не упускал случая участвовать в похоронах иностранцев, все более проникаясь духом западноевропейских, в основном протестантских церемоний. При похоронах ближайшего друга и сподвижника Ф.Я. Лефорта Петр I шел во время погребальной процессии к реформаторской церкви в глубоком трауре. Офицеры были в черных шарфах и лентах.

Знамена с долгими черными кистями, барабаны были обиты черным сукном. За полками ехал черный рыцарь с обнаженным мечом острием вниз, символизирующий смерть, за ним вели двух коней в богатом убранстве и одного коня под черной попоной. В 1730 г. для участия в похоронах Петра II петербургскому духовенству впервые было предложено облачиться по возможности в черные ризы.

Дочь Петра I Елизавета Петровна, вступив на престол в 1741 году, повела настоящую борьбу с черным цветом и запретила дворянам и чиновникам обивать кареты и дома черной тканью по случаю умерших близких. Зато ее племянник Петр III,будучи приверженцем немецких традиций, став императором, приказал максимально использовать во время траура черный цвет.

Так черные облачения священнослужителей постепенно входят в обиход погребальных и великопостных служб. Хотя в древности в Греческой и Русской Церквях по Уставу Великим постом облачались в «багряны ризы» – в облачения темно-красного цвета, сказано в «Настольной книге настоятеля».

Изначально в Православной Церкви не было черных богослужебных облачений, хотя повседневные одежды духовенства (особенно монашества) имели черный цвет.

«При заупокойных богослужениях в древней Руси употреблялись обычно облачения «смирных» цветов, то есть не ярких, не кричащих, более или менее темных, но отнюдь не черных», – поясняет в своей книге епископ Афанасий (Сахаров).

Черный цвет означал отсутствие света, нечто, принадлежащее к «темным силам», «сонмищу бесов», или отречение от мирской суеты и богатства, что отразилось в монашеских одеждах. Монахов так и называли – «черноризцы». В иконописи черной краской изображались бесы, пещеры – символы могилы и адская бездна.

Когда же требовалось написать на иконах предметы, имеющие в земной жизни черный цвет, выбирались другие цвета. К примеру, черные кони изображались синими. В дореволюционной России траурные ритуалы высшей знати в крестьянской среде не приживались.

Простой народ придерживался допетровской традиции, на отпевании не надевали черных одежд, женщины покрывали головы белыми платочками. – Еще в середине прошлого века такого безобразия не было, чтобы люди на церковное отпевание приходили одетыми в траур, – говорит настоятель Ильинского храма протоиерей Василий Истомин.

– Вот посмотрите, фотография похорон архиерея, 80-е годы XX века. Женщины-певчие в белых или светлых платочках. Еще одна фотография: похороны в селе, 60-е годы. Черных головных покровов практически нет. Традиция одеваться на похороны в черное – это традиция Запада, не православная. Черный цвет как внешний маркер, как этикет, который говорит о внешнем участие в горе.

Но люди потеряли понимание смерти. Для атеиста смерть – это полное уничтожение, конец света. У человека есть три дня рождения: день рождения физического тела, духовное рождение – крещение, и день смерти – это тоже рождение. Советская власть постаралась, чтобы люди об этом забыли и думали, что смерть – это конец, и никакой загробной жизни нет.

Во время отпевания или поминания усопших священник просит, чтобы Господь упокоил их со святыми в месте светлом, в месте блаженном, где нет мук и скорби. По православной традиции умершего полагается облачить в белые одежды. В иконописи этот момент хорошо выражен: четырехдневный Лазарь выходит из гроба, обвитый белыми пеленами. Но вот живые, близкие родственники, наоборот, сегодня одевают черные одежды. Видите, какое несоответствие: люди просят одного, а делают другое. Посмотрите, на Пасху женщины стараются покрыть головы красным платочком, на богородичные праздники прийти в голубых, на господские – в белых. В цвет священнического облачения. А на похороны или панихиды, несмотря на то, что батюшки выходят в белых ризах, у всех траурные одежды. Полагаю, что даже в Великий пост не следует женщинам покрываться черными платками, выберите для себя синие, темно-зеленые, коричневые цвета.

Эпоха почти столетнего насильственного отлучения русского человека от Церкви трагически сказалась на взглядах наших современников, в обустройстве его быта и жизни в целом. Мы все пытаемся соединить несоединяемое, свести веру в Христа к обрядам и внешним действиям.

Мы не очень-то прислушиваемся к голосу Церкви, потому что следовать своим привычкам и собственным представлениям гораздо приятнее и удобнее для нас.

Дорастем ли мы когда-нибудь до истинного понимания жизни и смерти? Ибо только тогда мы вместе с апостолом Павлом можем смело сказать, что жизнь для  нас – Христос, а смерть – приобретение.

Светлана Воронцова

Источник: http://stal-nevsky.ru/?p=21274

Специфика похоронного дела в России



В данной статье рассмотрен вопрос совершенствования качества похоронной отрасли в современном обществе, взаимоотношения с клиентом их специфика и развитие ритуальных традиций. Исследована проблема сложности похоронной отрасли и возрождение высоких образцов погребальной культуры и то, какую реакцию вызывает такой ритуал у участников и то, как грамотно помочь в сопереживании горя.

Ключевые слова: ритуально-похоронные услуги, смерть, традиции, похороны, погребальная культура, ритуал, мода на смерть, кодекс в похоронной отрасли, клиент

Стремление идти только к совершенствованию качества похоронной отрасли — это основная задача похоронных служб, потому что представляется той редкой сферой, где сохраняются святые для человека понятия: боль утраты, покаяние, скорбь и прочие духовно-нравственные ценности.

Качество, особенно при оказании любой услуги, — это степень удовлетворения ожиданий клиента, то, насколько его ожидания оправдались.

Клиентом на рынке ритуально-похоронных услуг выступает человек, который переживает потерю близкого (либо связанный каким-то иным образом с ним) человека и желающий достойно проводить его в последний путь и/или сохранить память о нем. Работа с такими клиентами имеет свою специфику, так как:

  1. Для таких клиентов отношение к ритуальным агентствам двоякое: с одной стороны, это неприятная и горькая необходимость, подтверждающая факт смерти близкого человека. С другой стороны, это потребность, часто неосознаваемая, прожить ситуацию прощания с умершим, отреагировать на горе и действительно проводить в последний путь в соответствии с существующими традициями.
  2. От таких клиентов сложно получить обратную связь относительно оказанной услуги. Основная сложность связана с запретностью темы смерти в современном мире.
  3. Современный обыватель, обладая невысоким уровнем психологической культуры, предпочитает забыть и не вспоминать тяжелую процедуру похорон, растворяя негативные эмоции в алкоголе или работе. А сама мысль о том, что ритуальные услуги конкретного агентства можно кому-то рекомендовать или при случае вновь обратиться, кажется криминальной.

Похоронное обслуживание — необходимая многоплановая и сложная отрасль, она связана с областями здравоохранения, морали, этики, задачами идеологии, с религиозной похоронной обрядностью [1].

Качественное, хорошее, лучшее и тому подобное — это высказывания в отношении того, насколько то, что клиент видит, соответствует тому, что он ожидал увидеть.

Работа в сфере похоронного обслуживания населения относится к области духовной культуры и то, на что клиент смотрит, это не материальные стороны продукта, а то насколько это соответствует его ожиданиям об этом. Неправильно будет сказать, что он вообще не смотрит на материальную сторону.

Но оценивает именно исходя из своих представлений о хорошем и плохом. Очень важно понимать, что ожидает клиент, и каким должен быть результат. В свою очередь похоронное обслуживание должно на все 150 % соответствовать материальной стороне оплат клиента.

Для полноценного похоронного обслуживания мы должны возродить и создать высокие образцы погребальной культуры. Кроме того, переживание горя и работа по похоронному обслуживанию населения не безопасны для здоровья, и физического, и психологического. Выведение похоронного дела на высокий уровень — важнейшая задача, где нет места коррупции и пренебрежению по отношению к человеческому горю.

Читайте также:  Мусульманские похороны. поминки в исламе, проведение поминок

Надежность — это верхняя строчка в списке ожиданий клиента по предоставленной услуге. Зачастую клиенты не довольны «не выполненными обещаниями», поэтому только четко разработанная стратегия и тактика работы с потребителем приведет к совершенствованию организации похоронного дела.

Ожиданиям клиентов необходимо соответствовать. Одинаково вредно как не оправдывать, так и превосходить их. Последнее может быть даже опасным, поскольку делает клиентов привередливыми и постоянно ожидающими чуда.

Предоставление похоронной услуги должно быть организованно в предельно короткие сроки, такая церемония не терпит отлагательств. Исключения составляют лишь те случаи, когда сам клиент просит об этом.

Работники сферы похоронных услуг должны быть хорошо осведомлены, вежливы, спокойны и обязаны распространять чувство уверенности в своих услугах и в своей компании. Принимать активное участие в консультативных вопросах. Заказчики хотят индивидуального внимания и человека, который их выслушает.

Основной функцией ритуального сопровождения является помощь заказчику в осознании и принятии происходящего как факта его жизни. Необходимо предоставить возможность полноценно пережить все этапы острого горя, при нормальном течении которого возможность получения обратной связи появляется примерно через год.

Существующие на протяжении столетий ритуалы погребения и почитания умерших были призваны помочь живым пережить утрату, сохранив при этом психологическое здоровье и духовную связь с близкими.

Конечно, сама профессия человека, обслуживающее такое экзистенциальное явление, как смерть, очевидно, связана с определенным риском для психики, которая вынуждена защищаться: возникают специфические реакции (цинизм и другое), а способность работать в данной сфере требует сформированности ряда специфических компетенций.

По уровню стрессогенности и травматичности для психики человека данную профессию следует отнести к числу опасных, наряду с сотрудниками МЧС, хирургами, и отдельным вопросом обсуждать в общественно-научных кругах социально-психологическое благополучие работников.

Сотрудникам ритуальных служб нужно научиться понимать клиента, осознать методы взаимодействия и обратить внимание на собственный профессионализм, а также сфокусировать внимание широкой общественности на специфике рынка ритуальных услуг. Люди, работающие в сфере ритуальных услуг, находятся во многом в уникальном положении.

С одной стороны боль и чувства людей, переживающих утрату, может вызвать искушение манипулировать ими с целью достижения материальной выгоды. С другой стороны, специалисты ритуальных служб действительно могут оказывать людям самую серьезную помощь.

Важно понимать, что должным образом организованный ритуал похорон сам по себе может организовать поддержку и возможность отреагировать на горе. Очень важно, чтобы специалист относился осознанно и вдохновенно к своему делу, что способствовало бы поиску новых подходов к похоронам.

Похоронные услуги часто называют «ритуальными».

С психологической точки зрения, ритуал — это осуществляемая в виде церемониала совместная деятельность условного характера, несущая в себе особый эмоциональный заряд, сконцентрированный вокруг четко определенного набора социальных объектов и дающая участникам специфическое чувство торжественности и выхода за пределы обыденной реальности.

Ритуалы не допускают вариаций и соблюдаются под четким контролем в соответствии с существующими в обществе нормами. Исполнение ритуала сопровождается драматическими действиями, которые совершаются в определенной последовательности.

Ритуалы выполняют ряд функций, в первую очередь, они объединяют людей в единстве переживания и действия, а также способствует консолидации личности участника. И, наконец, ритуал способствует восстановлению чувства безопасности, защищенности, способствует пониманию глубокого смысла происходящего [2, с. 104].

Целесообразно опираться как на существующие в России культурные традиции, так и на индивидуальные особенности переживающих горе. Грамотно организованные похороны и поминальные церемонии вызывают в сознании людей чувство порядка, благопристойности и преемственности.

Для правильно проведенного ритуала ключевой задачей является совместный поиск наиболее приемлемой формы построения ритуала похорон с учетом ценностей и чувств клиента; существующих традиций; наиболее результативных в психологическом плане элементов ритуала, позволяющих прожить острое горе и выразить свое отношение к событию; возможностей компании. В сферу компетенции специалиста похоронного дела на сегодняшний день входит оказание услуг в области консультации, обслуживания, организации, а также фундаментальные знания правовых, социальных и специальных аспектов смерти, траура и погребения.

Наряду с такой серьезной и сложной деятельностью, связанной с горем, утратой, потерей близких, переживаниями этого горя, отмечается стремительный рост увлечения на тему смерти в одежде, бижутерии, наклейки на авто. Картинки со скелетами, черепами, крестами, могилами можно смело назвать модными.

Конечно, нельзя сказать, что мы стали бездушными. Смерть в жизни человека настолько значимое, таинственное и травмирующее событие, что восприятие не может быть однозначным и одинаковым у разных людей. Всякое описание смерти несет в себе, как что-то хорошее, так и нечто плохое.

Допустим любой умерший — это чей-то близкий, родной человек, по которому скорбят. Но с другой, с плохой стороны — это вредоносный мертвец. Эта двойственность формирует неопределенность отношения человека к смерти: смерть пугает, но она же дает надежду на иное, лучшее существование.

Тайна смерти заключает в себе не только ужас неизвестности, но и надежду.

Увлекаясь темой смерти, президент ассоциации крематориев и издатель журнала «Похоронный Дом» г. Новосибирск Сергей Якушин в 2003 г. создал первый в России музей погребальной культуры. В поисках экспонатов он посетил более сотни антикварных рынков от Европы до Америки. С 2005 г.

стремительно расширялась и разнообразилась смертная тема. Подобно цунами, шквальной волной она захлестнула рынки: золотые броши с плетением из волос усопшего, траурные венки, могильные лампады, портреты усопших на эмали, барельефы, траурная одежда, намогильные распятия.

Неужели смерть может быть предметом моды? Но по некоторым примерам можно смело сказать, что «мода смотрит на смерть в упор». Модели одной из популярной американской марки разгуливают вокруг настоящих гробов.

Это смертельное дефиле транслировали по телевидению на весь мир — гарантированный успех одежды одной из самых любимых марок суперзвезды Мадонны.

Итальянский завод «Лоранди», выпускающий более 60 тысяч гробов в год, нанимает элитных моделей для рекламы своих «блистательных ящиков». Смертоносная тенденция никого не оставляет равнодушными и вовлекает в свои заколдованные сети смерти все слои общества. Творческая интеллигенция не осталась равнодушной.

Поэмы, стихи, романы, живопись — все виды творчества оказались «укушенными» смертью. Модельеры, как сговорились, упиваются черным траурным цветом. Черный цвет модный, практичный, еще и стройнит. Несколько лет назад мировые салоны одели в черное весь мир от нижнего белья до верхней одежды.

В 2008г знаменитый дизайнер Юдашкин В. в павильоне Мосфильма провел шикарный показ одежды «Черный сезон в России». Даже на свадьбу невесты одевают черно-белое: черное платье — белая фата и перчатки. Все как в супружеской жизни — череда черного и белого.

В Китае несколько заводов перепрофилировали свое производство, чтобы успеть удовлетворить мировой пиетет перед смертью.

По самым скромным подсчетам оборот мировой смертельной моды превысил один миллиард долларов.

Черное ринулось во все направления моды, что повлекло за собой к соответствующим модным аксессуарам: ободки и заколки с черепами, броши в виде человеческих костей, ремни и пояса с пряжками в виде черепа, обувь с подошвой, украшенной черепами. Черное и черепа погрузили нас в некрополи-катакомбы.

Молодежные движения «панки» и «готы» показывают на то, что на этот раз смерть выбрала более «отвязные» и откровенные формы. Появился новый романтизм — похоронный. В том возрасте, когда чувствуешь себя бессмертными, не страшно играть с кодексом смерти.

Что и говорить, что даже некоторые фирмы стирального порошка «потянулись» к черному, в инструкции которых указано «только для черных вещей». Мода на смерть входит и в наши квартиры в плане мебели, интерьера, сервировки, люстры, кашпо, аудиотехника — преимущественно выбираем черного цвета.

Смерть открыто вошла в моду не только в одежде, но и на кожу людей в виде татуировок. Телевидение просто напичкано фильмами ужасов, терроров, убийствами. Символы смерти и человеческих останков пугающие и в то же время «страшно» модные. По этому специфичному факту даже ученые-психологи и социологи не удивляются: люди всегда тянутся к запретному.

Уходя из общественной жизни, смерть стала одной из центральных, в искусстве и в быту. Еще совсем недавно люди были одержимы стремлением к совершенству, к выходу за собственные пределы, преодолению себя. Эти психологические особенности, составляющие существенную характеристику человека, выражались, как «тяга к иному».

Собственная бытийная ситуация, реальная жизнь представлялась человеку нежеланной, навязанной, ограничивающей его стремление к совершенству. Теперь таким совершенством выступает сама смерть. Только ей «все подвластно» на Земле, она дает оценки всему сущему, она заставляет стремиться к ней, ускоряя жизнь через многие попечения и дела.

Но это не означает, что все мы стали бездушные и творим жестокие игры со смертью. Мы чтим и уважаем память об умерших родных и близких [3].

Все-таки есть кодекс определенной морали и этики в похоронной отрасли, который разработали представители Ассоциации похоронной отрасли России:

  1. В любых обстоятельствах проявлять уважение и почтение к умершим и их родственникам, тактично и бережно относится к чувствам скорбящих.
  2. Поддерживать в любое время наивысшие стандарты профессионального поведения, морали и этики, обеспечивать высокую культуру и качество товаров и услуг. Поддерживать и поощрять высокую квалификацию и компетентность персонала.
  3. Во всем оправдывать доверие, оказанное нам людьми, понесшими тяжелую утрату.
  4. Делать все возможное, чтобы в любой ситуации провести похороны достойно, максимально точно выполнить пожелания родственников.
  5. Сохранить в любых обстоятельствах конфиденциальность по отношению к информации, доверенной нам близкими усопших.
  6. Предоставлять достоверную и полную информацию об услугах и товарах, ценах на услуги, не допускать мздоимства во время выполнения заказа.
  7. Руководствуясь соображениями морали, при выборе ритуала и убранства похорон учитывать финансовые возможности заказчика.
  8. Оказывать посильную консультативную помощь скорбящим до и после траурной церемонии, давать разумные и практичные рекомендации.
  9. Уважать право родственников на выбор вида погребения, если он соответствует законам Российской Федерации.
  10. Уважительно относится ко всем религиозным, этническим, культурным традициям и особенностям.
  11. Принимать все меры для защиты здоровья родственников и окружающих людей во время похорон.
  12. Соблюдать законы и правила государства, профессиональные правила и нормы, общепринятые нормы добросовестной конкуренции. Не допускать комментариев или публичных высказываний, дискредитирующих другого организатора похорон [4, с. 39].

С каждым годом перечень задач лишь увеличивается, соответственно, и ответственность за качество предоставляемой услуги растет. Оставаться в числе лучших — значит повышать профессиональную компетенцию.

Литература:

  1. Этика и этикет похоронного дела России // Похоронный портал. URL: http://funeralportal.ru/library/1541/5402.html
  2. Вагин И. О. Психология жизни и смерти. — СПб.: Питер, 2014. — 188 с.
  3. Якушин С. Б. Мода на смерть // Российский информационно-аналитический журнал. — 2013. — № 5–6. — С. 7–17.
  4. Бусыгина И. С., Кытманов Н. А., Хазов Д. Ю. Сервис на рынке ритуальных услуг учебное пособие под редакцией НП «Объединение похоронных организаций Урала». —: Урал, 2014. — 126 с.
Читайте также:  Размышления о жизни после жизни

Основные термины (генерируются автоматически): смерть, похоронная отрасль, клиент, услуга, погребальная культура, Россия, похоронное обслуживание, последний путь, обратная связь, черный цвет.

Источник: https://moluch.ru/archive/115/31000/

погребение

ПОГРЕБЕ́НИЕ. Израильтяне, как и другие народы древнего Ближнего Востока, придавали огромное значение достойному погребению умершего.

Библия неоднократно упоминает о страхе остаться непогребенным (Втор. 28:26 и др.), и пророки, особенно Иеремия, не раз угрожали грешникам, что они будут лишены погребения. Значительное место в библейском повествовании о патриархах занимают рассказы о приобретении Авраамом пещеры Махпела как места для семейной усыпальницы (Быт.

23) и о том, как его потомки старались обеспечить себе погребение в ней (Быт. 49:29–33; 50:25–26). Библейские биографии обыкновенно завершаются сообщением о смерти и о погребении. Достойно похоронить пришельца так же важно, как дать хлеб голодному и одежду нагому (Тов. 1:17–18).

Захоронения израильского периода в Эрец-Исраэль свидетельствуют о том, что люди с достатком не скупились на строительство гробниц и на их аксессуары (см. Надгробие).

Судя по археологическим раскопкам, при погребении израильтяне совершали обряды, не отличавшиеся от принятых в Ханаане в предшествовавшую эпоху. Библейский закон мало говорит о ритуале погребения, основное внимание уделяется соблюдению правил ритуальной чистоты (Чис. 19:16; Втор. 21:22–23).

Поскольку библейское представления о загробной жизни были неясными (см. Олам ха-ба), траурные обряды (см. Траур) в религии древних израильтян не были центральными.

Вместе с тем, в этот период ярко выражено стремление отдельного человека не потерять связь со своими предками и со своей общиной и после смерти — быть похороненным на земле отцов и, по возможности, рядом с ними. Так, Иаков завещал: «Похороните меня с отцами моими» (Быт.

49:29); престарелый Барзилай отказался идти с Давидом, чтобы не потерять возможности быть погребенным в своем городе, в усыпальнице отца и матери (II Сам. 19:38). Нехемия в изгнании (см. Пленение вавилонское) желал вернуться в Иерусалим — «город отцовских могил» (Нех. 2:5).

Поэтому наиболее характерна для израильского периода усыпальница — естественная или искусственная пещера близ города. Тела усопших клали на каменные выступы, вырубленные вдоль трех стен погребальной камеры, или на пол.

С течением времени, чтобы освободить место для новых погребений, кости и заупокойные приношения складывали вдоль стен или переносили в боковые камеры. Погребение в общинных усыпальницах, в которых хоронили преимущественно тех, чей достаток не позволял им иметь семейную усыпальницу, был столь обычным явлением, что выражения «лечь рядом со своими отцами» (I Ц. 2:10 и др.) и «приложиться к своему народу» (Быт. 25:8 и др.) стали синонимами понятия «умереть».

Как показывают археологические данные, древние израильтяне не практиковали кремации; упоминания «сожжения» в рассказах о похоронах некоторых царей (Иер. 34:5; II Хр. 16:14; 21:19), видимо, относятся к благовониям или каким-либо принадлежащим царям предметам, а не к телам усопших.

С другой стороны, кремация, вероятно, не рассматривалась как осквернение трупа, что явствует, например, из рассказа о том, как жители Явеш-Гил‘ада сожгли изувеченные тела Саула и его сыновей (а после погребли только кости), сделав это из «милости» (хесед) к своему владыке (I Сам. 31:9–13; II Сам. 2:5). Тело хоронили в одежде, но без гроба; усопшего несли к могиле на носилках (II Сам.

3:31). Новый завет проливает свет на еврейскую погребальную практику 1 в. н. э. Ученики Иисуса купили значительное количество мирры и алоэ и «обвили тело… пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают иудеи» (Иоан. 19:40). Приготовления к погребению были отложены из-за субботы (Марк 16:1; Лука 23:56).

Похороны бедняка описываются у Луки (7:11–16): тело усопшего, завернутое в пелены, но без гроба, несли на носилках из города, процессию сопровождали плачущая мать и многочисленные горожане.

Аггада подчеркивает древность обряда погребения в рассказе о том, что ворон научил Адама и Еву, как похоронить их убитого сына Авеля (ПдрЭ. 21). Талмуд рассматривает в качестве религиозной обязанности еврея погребение тела также и нееврея (ПдрЭ. 61а).

В талмудический период покойников хоронили в пещерах, вырубленных усыпальницах, и в катакомбах. Употреблялись и саркофаги; иногда, спустя год после погребения, сухие кости собирали и хоронили в оссуариях. Постановление законоучителей о том, что праведник и грешник не должны быть погребены рядом (Санх.

47а), легло в основу обычая выделять на кладбище особый участок для захоронения раввинов, ученых и выдающихся людей.

Еврейский обычай требует быстрого погребения усопшего, рассматривая это как выражение уважения к покойному (согласно Мидрашу, лишь после погребения душа усопшего может лицезреть Бога). Так, Авраам быстро похоронил Сарру (Быт. 23), Иаков незамедлительно похоронил Рахиль (Быт. 35:19).

Даже тело повешенного следует похоронить незамедлительно, а не оставлять висеть до следующего утра (Втор. 21:23). В Талмуде сказано, что немедленное погребение найденного тела — одно из десяти постановлений Иехошуа бин Нуна, введенных им при завоевании Ханаана; при отсутствии других людей это обязан исполнить даже первосвященник, которому обычно возбраняется касаться трупа.

Требование незамедлительного погребения из уважения к усопшему не означает, что нельзя несколько отсрочить похороны для того, чтобы подобающим образом приготовить церемонию, позволить живущим в отдалении родственникам и друзьям проститься с покойным и т. п.; однако, и в этом случае речь идет о нескольких часах, если государственный закон не требует более длительной отсрочки.

Длительная отсрочка погребения бывает, если смерть наступила в канун субботы или Судного дня.

Обязанность погребения, в первую очередь лежащая на наследниках покойного (Быт. 23:3; 25:9; Кт. 48а), в конечном счете распространяется на всю общину. Одинокий пришелец, умерший на чужой земле, имеет право на погребение там (БК. 81а).

Присутствие при погребении (особенно ученого) рассматривается как одна из великих мицвот, которые питают человека в этом мире и награждают в мире грядущем (утренняя молитва на основе Пеа 1:1). Выполнение этой мицвы оправдывает даже перерыв в изучении Торы (Кт. 17а и др.

) и называется «подлинным милосердием» (хесед шел эмет), ибо совершающий ее не может рассчитывать на воздаяние или благодарность со стороны облагодетельствованного. Иосиф Флавий пишет, что «всякий прохожий, встретивший похоронную процессию, должен присоединиться к ней и принять участие в оплакивании» (Апион 2:205).

Талмуд устанавливает как минимальную обязанность встать при виде похоронной процессии и сопровождать ее на расстояние четырех локтей (ТИ. Бик. 3:3, 65в; Ш. Ар. ИД. 361:4). Погребению придавалось большое значение, поэтому уже в талмудический период возник институт общинного погребального братства — хевра каддиша.

Многие погребальные обычаи, упоминаемые в талмудических источниках, постепенно вышли из употребления. Чтение псалмов в доме покойного и ныне предшествует погребению, однако обычай приглашения музыкантов, факельщиков и профессиональных плакальщиц давно исчез. Украшение покойного дорогими изделиями из золота и серебра воспрещено (Майм. Яд 4:2).

С талмудических времен вошло в обычай хоронить мужчину в таллите, которым он пользовался при жизни. Обычай хоронить важных персон в гробах развился в послебиблейский период; в Эрец-Исраэль гробы употреблялись редко. Евреи восточных общин и многие ашкеназские общины до сих пор не употребляют гробов.

Древняя практика зажигания на могиле светильников и захоронения знатных людей с их знаками достоинства полностью отмерла. Сравнительно недавно возникший обычай класть на могилу цветы вызвал осуждение ортодоксальных раввинов (см. Ортодоксальный иудаизм) как обычай иноверцев.

Перед погребением одного из семи ближайших родственников, по ком предписывается траур — отец, мать, ребенок (не менее 30 дней от роду), брат и сестра, муж, жена, — совершается в знак горя обряд кри‘а (буквально — `разрывание`). Этот обычай основывается на Быт. 37:34 и Иов 1:20.

Разрыв не менее 10 см длиной делается на верхней одежде (в случае смерти родителя — на всех одеждах, за исключением нижней). Согласно Талмуду (МК. 25а), кри‘а должна быть совершена в момент смерти родственника, однако в настоящее время ее принято совершать перед чтением Каддиш или перед самим погребением (подробнее см. Траур).

Тело усопшего подлежит ритуальному омовению — тохора (буквально `очищение`), совершаемому членами хевра каддиша. Для этого обряда при большинстве традиционных еврейских кладбищ существует специальное помещение — бет-тохора. Омовение производят мит‘аским — члены хевра каддиша (мужчины или женщины в зависимости от пола покойного).

Обнаженное тело кладется ногами к двери, что символизирует устранение нечистоты. Во время раздевания и омовения (теплой водой) мит‘аским произносят библейские стихи (Зхария 3:4, Иех. 36:25 и др.).

После омовения голову и переднюю часть тела смазывают взбитым яйцом, что символизирует вечный круговорот жизни (эта церемония сохранилась лишь в наиболее ортодоксальных общинах). Затем тело держат в вертикальном положении и омывают девятью кавами (от 10 до 17 л; см. Веса и меры) воды, тщательно вытирают и заворачивают в саван.

По завершении обряда мит‘аским моют руки в соленой воде. Обряд омовения великих раввинов и ученых отличается тем, что омовение производится несколько раз.

В некоторых общинах существовал обычай омовения тела усопшего в микве, однако многие раввины резко возражали против этого обычая на том основании, что он может отвратить женщин от посещения миквы в соответствии с предписанием библейского закона, поэтому есть отдельные миквы для усопших. Основанием обряда тохора служит Эккл. 5:15: «Каким пришел он, таким и отходит», что истолковывается в том смысле, что как при рождении ребенка омывают, так и после смерти человек подлежит омовению. Обряд тохора, как и все прочие детали погребальной церемонии, не упоминается в Библии, однако из Талмуда следует, что ритуальное омовение покойного практиковалось уже в эпоху Мишны.

В наше время тохора зачастую проводится в моргах еврейских больниц. Реформисты (см. Реформизм в иудаизме) отказались от ритуала тохоры.

В кладбищенской молельне (охел) над умершим читается молитва Циддук ха-дин (в некоторых общинах эта молитва произносится при опускании тела в могилу). В охел скорбящие родственники читают псалом 91 (в русском переводе 90): «Живущий под кровом Всевышнего…

», а после произнесения каддиша проходят между присутствующими, которые стоят в два ряда и произносят: «Да утешит вас Всемогущий среди других, скорбящих по Сиону и Иерусалиму». По дороге к могиле принято по меньшей мере трижды остановиться и прочитать тот же псалом. В некоторых сефардских общинах (см.

Сефарды) принято семь раз обходить могилу. При опускании тела в могилу присутствующие произносят: «Да покоится он (она) в мире на одре своем», а затем засыпают могилу. Вновь читается каддиш.

Покидая могилу, в некоторых общинах принято бросать в ее сторону землю и траву, произнося: «Помни, [Господи], что из праха мы». При выходе с кладбища омывают руки.

Детали погребальных обычаев и обрядов варьируются в различных общинах; у сефардских евреев они меньше изменились с талмудических времен, чем у ашкеназов. В Египте служба совершалась в синагоге; иногда в могилу клали тфиллин покойного; хоронили головой в сторону Иерусалима.

В Йемене скорбящие надевали черные таллиты, а сыновья покойного оголяли правую руку и плечо; хоронили покойника ногами к Иерусалиму, чтобы сразу же после воскресения из мертвых он мог направиться к Святому городу. Этот же обычай соблюдается и поныне в Израиле. У курдских евреев не принято, чтобы сыновья следовали за телом покойного далее двора дома.

Во многих ашкеназских общинах и у евреев Ливии сыновья доходят до входа на кладбище и там читают каддиш.

Погребение и связанные с ним обряды рассматриваются в талмудическом трактате, эвфемистически названном Смахот (буквально `Радости`), а также Эвел (`Скорбь`). По вопросу о времени возникновения этого трактата мнения ученых расходятся. Наиболее критически настроенные исследователи относят его к середине 8 в.

, другие традиционно отождествляют этот трактат с упоминаемым в Вавилонском Талмуде сочинением Эвел Раббати, на основании которого таннаи установили три галахических правила (МК. 24а, 26б; Кт. 28а), которые гаон Натронай (глава иешивы в Суре в 853–858 гг.) считал мишнаитскими (см.

Мишна); в таком случае трактат относится к концу 3 в.

Издревле религиозные евреи из диаспоры стремились быть погребенными в Эрец-Исраэль или хотя бы иметь оттуда горсть земли, которая будет брошена в их могилы.

См. также Кладбище, Катакомбы, Надгробия, Оссуарии, Саркофаги. О погребении в доизраильский период см. Ханаан.

Источник: https://eleven.co.il/judaism/rites-and-customs/13249/

Ссылка на основную публикацию